Смерть — это еще не конец. Во всяком случае, что касается меня. Умерев в одном мире, моя душа возродилась в ином, в теле другого человека. Да и человека ли? Днем я не отличаюсь от обычных смертных, но с заходом солнца моя сила, скорость и регенерация возрастают многократно. Однако, за все приходится платить.
Авторы: Платонов Андрей Валерьевич
драка с гопниками и ножевой удар в сердце. Задрал рубаху, осмотреть место ранения. Отметил, что одежонка на мне довольно оригинального пошива, такой и не видел никогда. Напротив сердца не было даже шрама. Да и тело незнакомое. Я пристально начал оглядывать всего себя. Явно не мое тело. От такого открытия впал в ступор. Где стоял там и сел. Пришел в себя только через несколько минут. Мое тело или нет, но я жив, а это главное и значит надо выбираться из этого каменного мешка. Спустя полчаса пыхтения, удалось отодвинуть камень, служащий склепу дверью. На кладбище был теплый летний денек. Отметив, что среди надгробий нет крестов, все больше просто камни, пошел по тропинке, полагая, что по ней выйду к жилью. Шел и крутил головой словно крестьянин во дворце, внимательно изучая окружающую природу. Здесь встречалось много растений, которых мне прежде видеть не приходилось. Так, бредя по дорожке, минут через двадцать вышел к деревне.
Селяне встретили меня настороженно. Вышел седой, старый мужик, который и повел со мной задушевный разговор. Точнее, он мне что-то говорил, но я не понимал, ни слова. Что и попытался ему объяснить. После довольно продолжительного размахивания руками, мне удалось втолковать старосте (а седой, старый мужик оказался именно им) что я заблудился. В общем, с грехом пополам, напросился к селянам на ночлег и ужин. Да и помыться не мешало — воняло от меня порядочно. А вечерком, да за рюмочкой (староста оказался мужиком гостеприимным) начал выяснять, где очутился, да думать, что мне дальше делать. Дело осложнялось незнанием языка, но разве это преграда, если есть что выпить. Вскоре выяснилось, что не слышали здесь не о России, не об Америке, не об Африке, да и любой другой стране, которую я смог вспомнить. При этом староста все мне талдычил о странах и городах, про которые я и слыхом не слыхивал. Вместо того чтоб на парах слушать лектора, я читал фантастику и фэнтези, поэтому решение, что нахожусь я отнюдь не на матушке Земле пришло ко мне легко и непринужденно. И подумалось мне: прежде чем предпринимать что-то, нужно хотя бы языку здешнему подучиться. Напросился под конец вечера к добродушному старосте в помощники по хозяйству, работать за еду и ночлег.
Через пару дней я обнаружил, что после захода солнца со мной что-то происходит: сила, скорость, реакция — все возрастало в несколько раз, аккурат после того как краешек красного диска скроется за горизонтом. Но кроме положительных моментов был и один недостаток моей ночной жизни: вместе с силой и скоростью появлялась жажда, которую нельзя было утолить ни водой, ни пивом, ни компотом. Так и жил: днем помогал старосте, ночью исследовал свои новые способности и терпел жажду.
Деревенский быт угнетал своей скукой и однообразием. Долго такая жизнь продолжаться не могла. Я мечтал о применении своих новых способностей. Мечтал, как буду наказывать хамов и наглецов. Мечты проучить всяких гоппников, пришли со мной еще из той — прошлой жизни. Еще там я фантазировал как на всякое хамство и толчки буду вышибать зубы. Но не мог этого делать в силу своей не слишком высокой физической силы, да и могли возникнуть проблемы с законом. Проще говоря, я всегда хотел стать крутым, как показывают героев фильмов. Я и раньше никогда не бегал от драки, но победа в них доставалась мне не часто. А о последнем случае и говорить нечего. Теперь на кулаках я мог составить конкуренцию любому. Но главное, теперь я был свободен. Свободен от ограничений и устоев общества. Ведь и в моем мире при желание можно было урыть любого, даже несмотря на невпечатляющие физические данные, благо товарищ Кольт всех уровнял, да и обычная дубинка дает много преимуществ. Но над тобой всегда дамокловым мечом висит страх, страх за семью, страх перед законом, страх за свое будущее и будущее своих родных, страх выскочить из этой плотно накатанной колеи: детский сад, школа, институт, работа, семья, смерть. Колеи, по которой ползет подавляющее большинство людей моего мира. Но теперь я мог об этом не думать, теперь у меня за спиной не было ничего, как, впрочем, пока ничего не было и впереди. Но теперь я могу, а главное хочу, стать кем-то большим, чем просто одним из миллионов обывателей. Я могу стать кем-то, кого будут бояться и уважать, наконец-то перестать быть никем. Может, кому-то это желание покажется детским, но кто не хотел на грубое высказывание пьяного быдла подойти и врезать им по зубам, при этом сохранив собственные? И не думать о последствиях: не думать, как на тебя посмотрят в институте или на работе, когда ты придешь с фингалом, не думать, что завтра тебя или кого-то из твоей семьи подкараулят в подъезде с ножом, не думать, что к тебе скоро придут из органов за то, что ты избил семнадцатилетнего дебила переростка. Теперь мне не придется ползти
