Пришлый. Дилогия

либо мертвы, и вероятней всего второе. Странные слухи ходят по хибарам.
   — Какие еще слухи?
   — Слухи о том, что вчера Веселым Топором были наказаны ассасины, проворачивающие дела за его спиной.
   — Так это люди Топора перехватили твоих убийц?
   — Возможно, а возможно их прикончил Пришлый. Торех хитер и любую ситуацию перевернет себе на благо.
   — Все это пустые разговоры. Я понял, что твои люди провалились, как только сегодня утром мне объявили о приходе Пришлого. Но я до сих пор на месте начальника стражи, потому что у меня всегда есть запасной план. Ты сегодня же пойдешь к Плешивому Атаману, скажешь, чтоб ждал гостя. Я направил Пришлого к трем соснам, пусть организует там засаду. Пусть Плешивый делает, что хочет, но этот человек уйти живым не должен. И так он слишком долго задержался на этой земле. Я надеюсь, тринадцать человек хватит, чтоб уничтожить одного охотника за головами. И сам ты должен остаться там. Проследишь за всем.
   — Двенадцать, — бросил Цнег.
   — Что двенадцать?
   — У Плешивого Атамана уже двенадцать человек — одного убили при последнем налете на караван.
   — Так вот ты и будешь тринадцатым! — вскипел Карл, — и без головы Пришлого можешь не возвращаться. Ясно!
   — Я все понял, господин.
   — Иди уже, а то еще увидит кто, что ты возле моего забора трешься.
   В эту ночь один из стражников ворот стал богаче на пять серебряных ноготков. Он выпустил через калитку странного человека. Если бы его попросили описать вышедшего в ночь, он бы вряд ли смог. Единственное, что запомнил солдат: шрам над правым глазом.
Глава 19
   Поспать удалось хорошо если три часа — едва рассвело, мы с мастером двинулись в путь. Вчера вечером сходил к начальнику стражи и дал свое согласие на эту авантюру, попутно повысив вознаграждение до двух золотых ноготков. Пока я торговался с Карлом, мастер торговался на рынке: покупал нам припасы, непромокаемые плащи и остальные вещи, необходимые в дороге. И вот, солнце едва выкатилось из-за горизонта, а мы уже топчем западный тракт Ролеста. Из оружия имелось два клинка, висящие за спиной, кинжал с арбалетом, прикрепленные на поясе, да пару метательных ножей в карманчиках на куртке. У мастера за спиной висел меч чуть поменьше полуторного и круглый щит, закрывающий всю спину, кинжал у старика тоже был, да и про метательные ножи, думаю, он тоже не забыл.
   — Только этого нам не хватало, — буркнул я, вытирая каплю с лица.
   — Да дождик будет длинный, — произнес мастер, посмотрев на затянутое тучами небо.
   — И почему ему надо было пойти именно тогда, когда мы двинулись в дорогу? Хоть в местах, откуда я родом и говорят: «Дождь в дорогу — это хорошая примета», но я думаю, это чтоб не расстраиваться. Хоть что-то в этом хорошее ведь должно быть.
   — А что ты хотел, Рус? Осень уже за середину перевалила, а дождей не было. Этот, думаю, не меньше чем на неделю зарядил. Хорошо, что я непромокаемые плащи купил, да, и скажи спасибо, тебе меховую жилетку подобрал, а то бы ходил тут в своей кожанке, мерз. Да и дождик нам на руку.
   — Что же в этом хорошего, мастер? Что мы все в грязи будем идти?
   — А то хорошо, что в дождь к врагу незаметно легче подобраться. Или ты намерен вызвать всех их сразу на честный бой?
   — Тут ты мастер, конечно, прав. Но мог бы он подождать хотя бы дня три, до того как мы до места доберемся.
   — Может, пусть эти бандиты сами сюда придут, да головы еще друг другу посрубают, чтоб ты ноги не замочил?
   — Да, это было бы совсем не дурно. Кстати, а почему ты с собой взял меч и щит? Я-то думал ты обеерукий и с двумя клинками тебе работать сподручней.
   — Думал он. Пусть конь думает, у него голова большая. А ты должен наблюдать и анализировать. Двумя-то клинками, он-то мне, конечно, сподручней, но ты мог бы за неделю заметить, что пальцы левой руки у меня до конца не сгибаются.
   — Да как-то не обратил внимание. Это наверно старые раны дают о себе знать?
   — Ага, типа того. Артрит, будь он неладен. Интересно, на что только ты обращал внимание на наших спаррингах? Ты должен в бою каждую мелочь подмечать.
   — Я все понял, мастер, — поспешил я закончить разговор, иначе старик со своим брюзжанием не успокоится до вечера.
   Шли третий день, дождь моросил, не переставая, не переставал меня поучать и мастер. Мы все промокли и были в грязи как черти. За это время нам на дороге никто не встретился — еще бы, какой дурак в такую погоду куда-либо пойдет? Ночью я не мог спать — мешала сырость и холод, не помогал даже непромокаемый плащ. Мастер мог бы и палатку захватить, для приличия, все полегче было. Хотя сам он дрых без задних ног, не обращая внимания ни на что. И вот, к исходу третьего дня, я увидел его. О услада моих глаз и