Пришлый. Дилогия

разгибаться, выстрелил. Арбалетный болт просвистел на расстоянии ладони от плеча разбойника. Попасть, не попал, но часовой дернулся, и третья стрела также не достигла цели, хотя и просвистела на расстоянии волоса от моего уха. Мысли закрутились в бешеном темпе, я растерялся, поэтому решил обдумать ситуацию за ближайшим деревом, куда и прыгнул, спрятавшись от обстрела.
   Лучник наложил следующую стрелу, и тут же выпустил сове оружие, схватившись обеими руками за горло. Простояв еще мгновение, он вывалился из «гнезда». Я Выглянул из своего укрытия и увидел Нурпа, выходящего из кустов.
   — Едрить тебя в дышло, Пришлый, когда ты только из арбалета стрелять научишься? — завел свою песню мастер.
   — Ладно, не заводись, мой косяк.
   — Какой еще косяк? Ты сейчас о чем? — вытаращил на меня единственный глаза де Горс.
   — Моя ошибка, говорю, исправлюсь.
   — Смотри, чтоб на тот свет не загремел, прежде чем исправишься, — буркнул Нурп, — тебе повезло, что у него лук не натянут был, а то нашпиговал бы тебя стрелами пока ты в грязи отдыхал после падения.
   — А чего он не натянут-то был?
   — Ох, Пришлый, учишь тебя, учишь. Да в такую погоду тетива мигом отсыреет и от лука толку не будет никакого. Да даже и в сухую погоду лук натянутым никто постоянно не держит — чем дольше лук в натянутом положении, тем больше он теряет в убойной силе. Это у тебя арбалет из особой стали. Сталь эту — древние мастера делали, она своих первоначальных свойств не потеряет, и поэтому арбалет тебе можно взведенным носить. А дерево, оно что? Если постоянно согнутым его держать, оно скоро и разгибаться не будет. Все, хорош болтать, надо двигаться к лагерю.
   Через полчаса осторожного хода мы, наконец, вышли к стойбищу разбойников. Найдя походящее местечко метрах в пятидесяти от него, мы залегли для разведки обстановки. Чтоб изучить лагерь полностью нам пришлось периодически менять точки наблюдения. Как говорит мастер: «Никогда не надо недооценивать своего противника» и «Разведка еще никому не мешала». Лагерь состоял из четырех больших шатров и костерка посередине. Костер разожжен под навесом, который защищал от дождя сидящих возле него часовых. После тщательного осмотра со всех сторон, можно было сделать вывод: в лагере имеется пятнадцать живых человек, во всяком случае, столько я услышал. В одном шатре пятеро, в одном двое и в остальных по трое. По всей видимости, лагерь погружен в сон. Двое часовых грелись около огня и о чем-то между собой переговаривались.
   — Поразительная беспечность, — пробормотал мне на ухо Нурп, — бери их тепленькими.
   — А что ты хотел? Нас ждут только завтра, а больше им некого опасаться.
   — Все равно не нравится мне все это.
   — Обычный лагерь, что тебе не нравится? Снимаем часовых и режем всех к чертовой бабушке.
   — План такой: я подползаю к парочке часовых на минимально возможное расстояние, чтоб остаться не замеченным. Затем одним выстрелом снимаю обоих — брони у них нет, если стрелять по одной линии, должно получиться. Потом режем остальных: ты в правый шатер, я в левый. Потом убиваю людей в шатре, где пятеро, ты караулишь шатер с атаманом, думаю, где двое — это он и есть. Ну и заваливаемся к атаману и с пристрастием спрашиваем его о том, кто ему на нас донес.
   — План нормальный, за исключением одного но… — начал критиковать Нурп, — чтоб одни выстрелом снять обоих часовых, да чтоб они шум еще не подняли — это надо быть таким мастером арбалета, что тебе и не снилось. Ведь болт может отрикошетить от кости, он может нанести второму часовому не смертельную рану, и тогда драка с кучей бандитов нам обеспечена. Может, мы и побьем их всех, но рисковать своей шкурой мне что-то не очень охота — у меня, в отличие от некоторых, раны не заживают через час. Так что часовых надо снимать по-другому.
   — Ну и как их снимешь, если они сидят друг напротив друга? — спросил я, расстроенный, что моя отличная мысль не прокатила.
   — Они сидят возле костра, а это значит глаза их к темноте не привычные, поэтому сбоку к ним можно подобраться на расстояние броска ножа. Мы с тобой с разных сторон подползем к охранникам сбоку, и ты снимешь одного выстрелом из арбалета, а я второго броском ножа.
   — Давай, так и сделаем, — согласился я с опытным воином, — стреляю на счет двести.
   При счете сто пятьдесят три я выполз на позицию. Поймал в прицел свою мишень, по уговору левую, и стал отсчитывать оставшиеся секунды до выстрела. Я напряг весь свой слух, пытаясь услышать, как крадется мастер: лишь шуршание дождя и звуки разговора пары будущих мертвецов. Слов разобрать я не мог — расстояние было не настолько маленьким. Жалко ли мне мою жертву? Может, и жалко, но я старался об этом не думать, в мыслях у меня бежали лишь цифры, отсчитывая