Приступ волшебства

на пять-шесть дней. Ритуал «Изгнание четвертого» клеймит всех участников пожизненно. Нужно действовать быстро! Вдруг все-таки «касание».
В следующее мгновение председательница остановилась у выхода. Она собиралась уйти, даже не попрощавшись. Я не заметила, как она так быстро переместилась к двери, а потом снова ко мне.
— Возьми это кольцо, — она сняла его с безымянного пальца правой руки. И оно так сильно было похоже на кольцо лектора Шатрэна, словно парные. — Позовешь меня, как только он очнется. Я знаю! — перебила меня она, как только я собиралась сказать ей, что пациент уже в сознании. — Знаю, что он телепатически может разговаривать. Я говорю о физическом пробуждении. Скоро магия исцеления должна закончить работу, и Минт Шатрэн очнется. Я должна быть здесь, когда это произойдет. Поняла?
Я кивнула. Что уж тут непонятного? Ну, не считая того, какие именно отношения связывали молодого лектора Шатрэна и председательницу попечительского совета, годящуюся ему в матери. Сын и мать не стали бы носить парные украшения. Вот только меня это не касалось, и я, проводив председательницу, уселась в вожделенное креслице. В нем даже спать будет удобно, если подставить стул под ноги в качестве подставки.
— Я думал, она меня убьет, — сознался лектор Шатрэн, все также физически не приходя в сознание. — Но ее затаенная ненависть к Алгарсису так глубока и стара, что моя фатальная ошибка не стоит ровным счетом ничего. — Даже по его телепатическому голосу было понятно, насколько легче стало ему после ухода председательницы. В ее присутствии не только мне было нехорошо и неуютно.
— Это я думала, что она меня убьет, — капризно буркнула я, надувшись. — После того, что я по ошибке чуть не погубила невиноватого человека… — к концу фразы мой голос совсем сел.
— Ты не виновата. Я ни в чем тебя не виню. Ты всего лишь защищала свою жизнь. Напуганная маленькая девочка, которая впервые увидела смерть. Я прав? — Нет, я уже видела смерть моего сводного брата. Но я не стала его разубеждать. — Мы не с того начали знакомство. — Мое имя Минт Шатрэн, и я преподаю зельеварение и алхимию в Академии Трех Стихий. Хочешь расскажу тебе об академии?
— Очень.
Разве можно было не хотеть больше узнать о месте, в котором придется прожить несколько недель, а то и месяцев? Мне нужны были координаты моего мира и моего города, чтобы не оказаться либо еще в каком-нибудь неизвестном мире, либо где-нибудь на Гватемале или Ямайке. У меня не было денег, и я не знала иностранных языков, чтобы суметь самостоятельно вернуться домой.
— Тогда слушай. Академия Трех Сил названа так в честь трех преподаваемых направлений. Основных два: светлый свет и темный свет. Выбрать для изучения третье направление не так-то просто. Сначала нужно отучиться на одном из основных, пройти государственную практику и только после этого, если приобрел особые заслуги, выдается разрешение на изучение светлой тьмы. Кадемы на третьем направлении значительно старше, чем на первом и втором…
История затягивалась, а я изголодалась. Дакар обещал принести ужин из столовой в сокровищницу, но к этому часу еда уже не только остыла, а еще и протухла. Вот бы узнать, что с папашкой стало. Как он встретил Его? Умаслил ли подождать еще немного? Или Он разделался с папашкой и со всеми его прихвостнями, как папашка уверял. Мне бы очень хотелось верить, что мои и Дакара надежды оправдались.
— Я теперь Анита Рэнвальд… — прошептала я, примеряясь к новой фамилии. Не хотелось бы облажаться перед кем-то, неожиданно забыв ее. Я ведь вроде как с амнезией. Что у меня в голове такого, что она всю новую информацию стирает?
— Ты меня совсем не слушаешь, — укорил лектор Шатрэн. — Тогда не буду рассказывать. Сама со всем разберешься. Если что-то не поймешь, то подходи. Я объясню.
— Спасибо. А вы там очухиваться не планируете? — спросила я нетерпеливо. Не то чтобы я спешила призвать председательницу обратно, но с каждой лишней минутой больничного Минта Шатрэна я чувствовала себя все более и более виноватой и обязанной ему.
Часы пролетали незаметно. Лектор Шатрэн все-таки рассказывал мне об академии все самое интересное, по его мнению. Самым интересным из его опыта обучения здесь почему-то были столовая и женская купальня. Он конечно поправился и сказал, что и женская, и мужская купальни одинаковые, и поэтому он рассказывает мне о женской, предполагая, что мужская меня не заинтересует. Ага-ага, знаем мы такие оговорочки по Фрейду!
Председательница вернулась к вечеру, а лектор Шатрэн все еще не подавал виду, что пришел в себя не только ментально, но и физически. Нравилось ему видимо лежать на больничном и не болеть. Словно он знал, что в случае ареста ректора Алгарсиса