Приступ волшебства

вызывать.
— А когда будет консультация? Не только мне, всей группе нужно сварить зелье левитации. Я ведь сорвала практическое занятие.
Пожалуй, это самый хороший и уместный вопрос. Так я красиво закончу сегодняшний исследовательский вечер и найду в себе силы, чтобы доползти до общежития и своей кровати. Рухну на нее, не раздеваясь. Хотя, нет. Халатик надо будет снять. Я ведь руки об его полы вытирала после того, как выжала грязную тряпку. Встану пораньше и забегу в сокровищницу, чтобы в артефактном тазике вещи постирать.
— Не бери в голову. Я видел, ты сварила зелье идеально. Я засчитал тебе его еще днем. Не только тебе, а также еще нескольким парам кадемов. Зелье действительно очень простое, и нужно сильно постараться, чтобы испортить его.
— Но ведь у меня получилось… испортить. Даже стараться не пришлось.
Шатрэн рассмеялся так устало и по-домашнему. С ним было спокойно и уютно, несмотря на то, что разница в возрасте у нас с ним была невелика. И теперь я чувствовала, что пришло время уйти. Нужное воспоминание врезалось в подкорку, и теперь я без помощи призрака смогу найти сокровищницу. Главное подгадать время, чтобы никто не проследил за мной и даже мельком не увидел, куда я иду.
Моя жизнь наконец-то начинала налаживаться. Еще несколько часов назад я совершенно не представляла, что мне делать в отсутствии единственного союзника и как добраться до сокровищницы, где у меня были реальные возможности что-то сделать. Теперь первостепенная задача решена, и мне нужно хорошенько выспаться, прежде чем преступить к выполнению следующего шага моего гениального плана.
— Не бери в голову, ты не виновата, — усмехнулся Шатрэн. — В том, что произошло, есть большая доля вины самого кадема Каннема. Я потому и удивился, что зелье не могло сработать так, даже если переборщить с перьями гамон. Кадем Каннем явился на занятие с грязными руками и снял перчатки в процессе занятия. Частицы других веществ прореагировали с зельем, и мы получили то, что получили. Если бы он не снял перчатки, ничего бы не произошло. Техника безопасности.
— Правда? То есть моей вины в произошедшем нет? — я была поражена, и на душе стало гораздо легче. — Нет, я… понимаю, конечно, что это я перевернула котел, но… я не специально целилась в Каннема. Я его просто перевернула. Мне нельзя было этого делать, но он уже несколько часов доводил меня. Я не хочу с ним общаться. Он мне не нравится. А он лезет и лезет. Человеческого языка вообще не понимает!
— Кадем Каннем… — Шатрэн вдруг замолчал, подбирая правильные с его точки зрения слова. — Он сын очень богатого человека. В семье он испытывает огромное давление. Я видел, как он был счастлив вырваться на свободу из-под отеческой опеки, когда сдал экзамены и получил возможность ходить на пре-академические курсы. И как он был разочарован, когда понял, что все его новые друзья заинтересованы исключительно в его отце и наследстве, которое он однажды получит.
— А я здесь причем? Мне не нужны ни его деньги, ни его влияние! — возмутилась я, скрестив руки под грудью.
— Возможно он увидел в тебе эту незаинтересованность и решил проверить, действительно тебе неинтересно или ты просто не узнала его? Такое его поведение началось ведь не с первой минуты знакомства? Уже позже?
— Ну, не с первой. Я вроде бы попыталась отделаться от него. Утром у меня другие дела были, нежели развлекать незнакомого парня в коридоре.
— Кадем Каннем крайне общительный и дружелюбный человек. В чем-то даже наивный. И ему очень больно, что никто вокруг не видит в нем его самого, а не отца и его влияние и деньги. А те, кто не видит, для тех он просто невидимый. Их отношения с сестрой весьма показательны в этом плане.
Я задумалась. Каннем — экстраверт. Для него оставаться в одиночестве примерно тоже самое, что для меня оказаться втянутой в шумную тусовку. Наверное ему больно не меньше, чем мне, когда он вынужден терпеть то, что противоречило его природе. Но от того, что один экстраверт не мог найти себе верного друга, я не обязана страдать. Почему я должна помогать ему в ущерб себе?
— Однажды ему с кем-нибудь повезет, но этим кем-нибудь буду точно не я, — напоследок сказала я, отмахиваясь от чужой проблемы. Меня не интересовали друзья в этом мире, ведь я не планировала долго задерживаться здесь. — Доброй ночи.
— Спокойной ночи, Анита.
Мы попрощались, и я ушла. На душе было тяжело от осознания, что не я одна страдала из-за окружающих. А еще я не понимала, как можно было страдать от того, что к тебе никто не лезет и никто не мешает заниматься своими делами? Это же потрясающе! Я была бы счастлива, если бы меня никто не трогал!
Но покой мне только снится. То есть не снится. Мне вообще ничего хорошего