Моя история началась до моего рождения, когда отец задумался, как защитить свою драгоценную шкурку от собственной глупости. И ему не пришло в голову ничего лучше, как зачать меня на стороне. А теперь мне расхлебывать все то, что он натворил. И желательно отправить незадачливого папашку-преступника за решетку до скончания его дней. В этом мне помогут таланты к зельеварению, новые друзья в магическом мире и ректор магической академии, с которым у нас «все очень сложно». Материалы для обложки приобретены на shutterstock.
Авторы: Ксюра Невестина
словно отплевывалась. Смотреть на нее было мерзко, а мне еще предстояло высказать ей все, что я о ней и о них думала. А потом найду новоиспеченного ректора или председательницу, чтобы они меня защитили от этих четверых соучастниц. Уж им погрозить кулаком они точно в состоянии!
— Не думала, что когда-нибудь скажу это, но я очень хочу отравить этих троих! — воскликнула я, скинув одеяло с плеч на диван. — Какое зло сидело в них, что они на меня ни с того ни с сего накинулись? Не хотели, чтобы я общалась с Каннемом? Хотели изолировать и свести с ума от одиночества? Да пошли они к черту! Специально против них буду поддерживать с ним дружеское общение!
Моя злость не знала пределов и требовала выхода. Хотелось сорваться на них, но меня останавливало опасение, что в папашке Канны мог проснуться отцовские чувства или чувство собственности. Именно так он судя по всему относился к ней. Как к вещи. А его вещь никто чужой не мог портить. Мне могло прилететь от очень богатого человека. Мне более чем хватало проблем с другим очень богатым и влиятельным мужчиной. Уже с моим папашкой.
Я даже не вспомнила, что мне надо бы позавтракать. Не переодеваясь из затасканной вчера одежды, я влетела в зеркало и вылетела в коридорном тупике, где я до этого оставляла еще одно, приставленное к стене в совершенно безлюдном месте. Где располагалась сторожка комендантши я представляла с большим трудом. Вроде бы надо было пойти налево, затем направо, раз десять повернуть и пройти три лестницы… Я вернулась ко входу в общежитии и немного пошарахалась там. Записулька с требованием мне немедленно явиться к комендантше вспыхнула на дверях этажа первогодок и показала мне правильное направления. Я была в столь взбешенном состоянии, что была готова убивать.
Двери я буквально выбила собой, врываясь в сторожку комендантши. Внутри неожиданно стало тихо. Представляю, что за чудовище увидели в моем лице комендантша и три отбиты — Сначала испортили все вещи. Потом вышвырнули из комнаты на ночь глядя, когда мне хотелось просто завалиться и спать! Легко издеваться над обессиленной болезнью девушкой? Да еще втроем против одной?
Лучшая защита — это нападение. Если комендантша не совсем конченная или подкупленная, то у меня был шанс добиться справедливости и переселения в одиночную комнату. Или хотя бы в другую. Я даже застрять на месяц в лазарете согласна, потому что именно там я в последний раз нормально выспалась, а не высыпалась как сахар-песок.
Я не знаю, что на меня нашлоКак можно было довести меня до такого состояния, чтобы я врывалась на чужую территорию и орала как ненормальная? От жалости к себе и бессилия я расплакалась. Буквально разревелась, больше не в состоянии сдерживать эмоции. Слезы лились градом и не останавливались, даже когда у меня заболели глаза. Я никогда в жизни не чувствовала себя настолько плохо.
— Девочки, вы можете идти, — строго, но спокойно сказала комендантша. — Я сама разберусь с этой мерзавкой.
С этими словами я поняла, что мои шансы справиться с ней в одиночку падали все ниже и ниже. Они не просто были нулевыми. Они пробили дно мертвого моря. Уходя, нимфы не сказали мне ни слова. Только Наяна со всей дури толкнула в плечо настолько сильно, что я пошатнулась и чуть было не упала. Удержалась на ногах в последний момент.
Возможно мой больной мозг проецировал мои опасения в реальность, создавая нечто вроде галлюцинации, но комендантша была настолько похожа на Наяну рожей, словно была ее состаренной копией. Мне только родственниц среди сотрудников академии не хватало. Значит, будем бить напролом. И блефовать.
— Анита Рэнвальд, — гадко протянула комендантша, вытаскивая свое грузное тело из широкого кресла. Для нее даже стула к рабочему столу не нашлось. Я оборвала ее раньше, прежде чем она хоть что-то гадкое успела сказать. Я не хотела ничего слышать. Я устала и перегорела.
— Ты всего лишь комендантша, — у меня не было сил спорить, и я хотела прекратить этот разговор как можно быстрее. — А меня в Академию Трех Сил пристроила председательница попечительского совета без экзаменов и не на конкурсной основе. Уже после начала учебного года. В качестве исключения. Одно это должно было заставить тебя подумать своими птичьими мозгами и навести на мысль вести себя полюбезнее со мной. Будешь выкобениваться, вылетишь из академии на улицу и станешь милостыню у порога храма просить, чтоб с голоду не подохнуть. Можешь спросить у своей дворняжки, как я дружна с новым ректором. Новое начальство — новые правила. И новая комендантша. Или старая не будет приносить проблем?
Свиное рыло, поставленное на мешок жира девяносто четвертого — девяносто шестого размера, покраснело от гнева. Кажется ее еще никто так не осаживал.
