Моя история началась до моего рождения, когда отец задумался, как защитить свою драгоценную шкурку от собственной глупости. И ему не пришло в голову ничего лучше, как зачать меня на стороне. А теперь мне расхлебывать все то, что он натворил. И желательно отправить незадачливого папашку-преступника за решетку до скончания его дней. В этом мне помогут таланты к зельеварению, новые друзья в магическом мире и ректор магической академии, с которым у нас «все очень сложно». Материалы для обложки приобретены на shutterstock.
Авторы: Ксюра Невестина
проб на инфекционный анализ, потому что штамм моей простуды она «на глаз» определить не смогла. Также мне в сумку отправилась целая батарея скляночек с оздоровительными эликсирами и две баночки таблеток разных цветов, чтобы максимально быстро повысить мой иммунитет и способность организма самостоятельно справляться в простудой.
Вручив мне половину аптечки с запиской, что-как-когда принимать, Мэнди отправила меня обратно в комнату отдыхать и набираться сил, потому что больничный я не заслужила. Удивительная штука эта болезнь: я думала, что сдохну, а оказалось что я выдумываю. Все-таки стресс плохо влиял на мою психику и вынуждал думать пессимистично. Нельзя так!
Вернувшись в комнату, я первым делом присела рядом с осколками разбитого венком зеркала, которые только смахнула в сторону туфелькой перед тем, как уйти в лазарет. И что же мне теперь делать с этим зеркалом? Если бы только я через осколок или цельное зеркало могла бы поговорить с одушевленным артефактом, контролирующим сеть, он бы подсказал, что мне следовало делать.
— Выброшу наверное, — сказала я сама себе, думая, как мне взять осколки портального зеркала и не пораниться. Если поранюсь, то артефакт может начать глючить при моем применении и отправить меня туда, откуда я никогда не выберусь без посторонней помощи. — Чем бы смести? Ни совка, ни веника нет. Даже не знаю, где их взять на ночь глядя.
Магии после «противозмеиного» щита у меня не осталось, а восстановились слезы, а не магия. И как я завтра пойду на практику по боевой магии? Снова буду до капли контролировать использование магии из резерва? И восстановится ли резерв за ночь, если я правильно выпью лекарства?
А еще меня очень сильно расстроило ранение Канны. Вроде бы мы не были с ней подругами (я вообще не любила привязываться к людям, которые в последствии могли предать), но Канна… тот разговор на балкончике… Я почувствовала, что она была той единственной среди магов, кто понял меня и то, что я чувствую.
Те же эмоции у меня вызывала куратор Аннета и… Шатрэн. Я знала, что с ним я могла наглеть как угодно и ничего мне за это не будет. Будто я доверяла ему и чувствовала себя в безопасности рядом с ним. Это точно последствие того безымянного ритуала и копия языкового дара Шатрэна во мне.
Задумавшись, я вдруг вспомнила, что я не просто видела толпу первогодок перед лазаретом. Я видела в этой толпе Наяну, мнущуюся практически у входа, но так и не посмевшую войти внутрь. Ее должны были пустить, ведь они соседки. Ведь Наяну можно было попросить присмотреть за раненой соседкой. Но Наяна не вошла в лазарет. В кое-то веке почувствовала свою вину? Или со временем она привязалась к Канне и стала считать ее настоящей подругой? Мне ждать еще одной ее выходки из мести за ранение Канны?
Ох, как непросто быть кадеми магической Академии Трех Сил! И это я еще «не доросла» до разделения на светлый и темный свет. Если я поняла все правильно, разделение произойдет после специального тестирования в начале второго триместра. Если верить ритуалу «Изгнание четвертого» у моего потенциала преобладала темная сторона, а значит темный свет был моим выбором.
Еще какое-то время я читала книгу по травоведению, пока за окном совсем не стемнело, и замок стих. У меня в комнате больше не было зеркала, а без него я не могла вернуться в сокровищницу. Спать за ее пределами я отказывалась принципиально, не имея фатальной жажды преждевременно отправиться на тот свет из-за «баловства» магини-недоучки.
Я прямо кожей чувствовала ее ненависть ко мне, и у меня волосы вставали дыбом от ее пронзительного взгляда, полного гнева и мстительного торжества. Я хорошо запомнила ее взгляд, когда вышла из сторожки комендантши. Она чувствовала себя абсолютной победительницей, растоптавшей свою соперницу так успешно, что та (то есть я) даже на ногах удержаться была не в состоянии и сползла по стеночке на пол.
Аффект, азарт и адреналин понемногу падали, и до моего мозга медленно и мучительно доходило, что меня чуть было не убили, подбросив редких змей, чей яд смертельно опасен для человека! Я вроде бы вышла победителем в схватке и рационально не оценила степень опасности незапланированной битвы. А ведь если бы я проиграла, то умерла. В академии не было ни Шатрэна, ни председательницы. Меня некому лечить также, как дочь очень богатого отца, способного оплатить совершенно любой лечение.
Сняв плотный чехол с подушки, я осторожно сложила в него осколки зеркала и спрятала кулек в сумку, прикрыв его сверху учебником травоведения. Оставаться в этой комнате дальше у меня не было причин. Вернусь в сокровищницу, расставлю выбранные Каннемом книги на полке книжного стеллажа и пойду спать. И не важно, что завтра я получу свой первый
