В настоящий сборник детективных повестей Г. Т. Рябова вошли остросюжетные произведения о правоохранительных органах, о чести, о подлости и долге. Герои, с которыми предстоит познакомиться читателю, не просто попадают в экстремальные ситуации, совершая подвиги или предательства, — они всегда и безусловно идут по острию, их жизнь — вечная и неизбывная проблема выбора.
Авторы: Рябов Гелий Трофимович
остальное…
Таня вышла в коридор, спросила встревоженно:
— Что-нибудь случилось, Сережа?
Он молча смотрел на нее, не зная, на что решиться. Сказать про дощечку? И про Самуила? Сказать, что с него не спускают глаз и по всему видно, что вырваться из их липучих рук не удастся… Этой дощечкой, этой черной меткой они явно дают понять: шаг вправо, шаг влево — и мы не пощадим Петра. И тебя. И всех твоих близких.
— Ничего, — вымученно улыбнулся он. — Скажи… Я лишнего себе не позволил?
Она прижалась к нему и спрятала лицо у него на груди.
— Я очень люблю тебя, Сережа… Ты даже представить себе не можешь, как я тебя люблю… — И вдруг рассмеялась: — Еще как позволил! Ты сцепился с Климовым. Он сказал, что в будущем революций не будет. Все народы перейдут к самой совершенной демократии, к советской, — мирным путем. Слишком очевиден будет для всего мира прекрасный пример Российской республики…
— А я? Спорил?
— Если бы! Ты обозвал Климова мелкотравчатым оппортунистом. «Только диктатура пролетариата освободит человечество от ига капитала», — вопил ты и даже хватал Климова за грудки. «Карающий меч», «Нужно больше расстреливать», и все прочее в таком духе.
— А Климов?
— Смеялся… — Таня отодвинулась и вздохнула. — Через два часа на работу… Ты бы вздремнул.
— Мне нужно к Егору, — он начал надевать шинель. — Скажи… — он взглянул ей в глаза. — А больше… ничего не было?
Спрашивая, он боялся только одного: не проговорился ли…
Но Таня связала его вопрос с Климовым и о том, что случилось минувшей ночью, — решила ничего не говорить. Во всяком случае — пока…
А произошло вот что: после схватки с Шавровым Климов ушел на кухню курить и, когда Таня явилась туда с очередной партией грязных тарелок — взял ее за руку и закрыл дверь:
— Я понимаю, изменить ничего нельзя, и я в полном отчаянии, потому что жизнь ваша безнадежно сломана. — Климова трясло, он едва владел собой. — Если бы я мог помешать — не сомневайтесь, я бы сделал это. Но я не могу…
— Ну, уж если вы не можете… — Таня решила все обратить в шутку, но Климов продолжал горячо и убежденно:
— Не могу, потому что не нужен вам. И вы не примете от меня ни любви, ни даже товарищества. А в душе вашего избранника — тьма.
— Бог с вами, Андрей Петрович, скажите, что вы пошутили, — испугалась Таня. — Неужели эмоциональные всплески Сергея вы приняли так близко к сердцу?
— Всплески? Нет! Только то, что открылось за ними… Прощайте, Таня. Я никогда не верил в слово «обреченность». Я был не прав.
…Она отвела взгляд, кивнула:
— Егор Елисеевич просил предупредить тебя, что его сегодня весь день не будет. И чтобы ты связался с Барабановым — если возникнет что-нибудь…
— Что же может возникнуть? — совсем успокоившись, спросил Шавров.
— Наверное, это… — Таня протянула заклеенный, конверт. Шавров вскрыл его.
«Сергей Иванович! — стояло в записке. — Владельца чарочки зовут Храмов Юрий Евгеньевич. Я вспомнил твой рассказ о встрече в поезде и на всякий случай подумал — не тот ли это человек? Будь осторожен. Е.» Шавров опустил записку.
— Пустяки… Ты не волнуйся. — Он чмокнул жену в губы: — Я буду телефонировать.
Он вышел на площадку и нажал кнопку, вызывая лифт. Стукнула дверь за спиной, мужской голос произнес: «Не работает… На службу, Сергей Иванович?» «На службу», — отозвался он, не поворачивая головы, и сразу же бросило в жар: они! «Да вы не нервничайте, — продолжал голос за спиной, — там внизу, в парадном — мусор гуляет. У вас есть еще выбор…»
Не оборачиваясь, он начал спускаться по лестнице. Стало нестерпимо стыдно. Опрометью взлетел обратно на этаж. На площадке никого не было. По спине пошел холодок. Снова начал спускаться. Внизу в вестибюле прохаживался человек. Шавров остановился:
— Который час?
Незнакомец достал часы:
— Скоро девять. — Он пристально смотрел на Шаврова, словно ждал, что тот с ним заговорит.
— Ты бандит? — Лицо Шаврова перекосилось. — Убью, сволочь.
Человек попятился и, прикрыв голову руками, побежал. Задыхаясь от пережитого ужаса, Шавров вылетел из подъезда. Едва подошел к трамвайной остановке, позади прозвучал автомобильный гудок. Обернулся и увидел черный лимузин. Тот самый, с которого все когда-то началось. Автомобиль надвигался — неумолимый как рок, и, проваливаясь во тьму, Шавров еще успел подумать: «Нужно застрелиться. Достать один патрон к револьверу и — застрелиться». Как оказался на службе — не понял. Очнулся и увидел, что Зоя Григорьевна красит губы.
— Мне, идет? — зыркнула на Шаврова пунцовым ртом. Он был во все лицо — огромный, как бычье сердце… Ни глаз, ничего…
— Отстаньте от меня… — в сердцах
