В настоящий сборник детективных повестей Г. Т. Рябова вошли остросюжетные произведения о правоохранительных органах, о чести, о подлости и долге. Герои, с которыми предстоит познакомиться читателю, не просто попадают в экстремальные ситуации, совершая подвиги или предательства, — они всегда и безусловно идут по острию, их жизнь — вечная и неизбывная проблема выбора.
Авторы: Рябов Гелий Трофимович
впереди роты шагал командир, впереди каждого взвода — тоже. Он вдруг почувствовал волнение — строевую часть Красной Армии он видел впервые, во всяком случае, за пятнадцать лет впервые. Те, прежние красноармейцы, были для него просто врагами. Эти же, что мерно вышагивали теперь там, внизу, почему-то были так похожи, так похожи… На русских солдат. К которым он так привык с детских лет, потому что видел их так часто…
Через пятнадцать минут он спрыгнул на деревянную платформу и осмотрелся. Сошли две женщины деревенского обличья и один мужчина в железнодорожной форме. Больше никого не было. Не дожидаясь, пока тронется поезд, он спустился по расшатанной, скрипящей деревянной лестнице и шагнул в сыпучую и вязкую пыль проселка. Эта дорога вела туда…
За двадцать лет здесь ничего не переменилось — такая же первозданная тишина, от которой сразу зазвенело в ушах и толчками забилось сердце, словно не могло справиться с этим давно забытым ощущением, и тяжелый, мокрый запах еловых лап, и тучи комаров, беззвучно повисших над головой. Он шел, узнавая каждый поворот дороги, казалось, даже огромные валуны, то и дело поднимавшиеся из высокой травы, знакомы, потому что запомнились с того дня. Дорога обогнула невысокий холм, поросший соснами, прошла мимо озерца с зеленоватой водой — комаров здесь было особенно много, они набросились на него с отвратительным, вызывающим содрогание писком, он сразу покрылся красными, на глазах вспухающими пятнами, зуд был так силен, что захотелось содрать кожу, но уже через мгновение он забыл обо всем: немцы были сзади, он это почувствовал и знал, что не ошибается. Они шли лесом аккуратно, сторожко, он поразился этому их умению, у него даже мелькнуло сомнение: а может быть, это все-таки русские? Если так — все проще. Поиск агента организует именно он, на их же долю останется только посильная помощь, ну и контроль за ним — если таковой им поручен; вообще в этом случае он останется главным на все время операции. Если же это немцы — ситуация осложняется. Узнав место, они не отпустят его ни на миг, а искать Зуева наверняка станут сами, выжимая необходимые сведения.
Очередную дорожную петлю он срезал лесом и сразу же увидел три ели, за то время, что не был здесь, они поднялись еще выше, резко выделяясь среди окружающей их молодой поросли. Он приблизился к заветному месту, мысленно определил его и сразу же увидел: ровная прежде дорога, он хорошо это помнил, — образовала не слишком глубокий, но хорошо заметный минус породы, песок с годами просел, утрамбовался, и вот появилась выемка… Он инстинктивно обошел ее, не наступил и остановился у обочины. И сразу же увидел преследователей. В отличие от него они не стали срезать дорожную петлю и неторопливо двигались по проселку, Его удивил их вид: в городе были одеты как служащие, теперь же выглядели не то рабочими геологической партии, не то железнодорожниками. Наверняка профессионалы… Сейчас они подойдут, и все выяснится…
Они и подошли — спокойные, уверенные, как будто заранее договорились о встрече с ним. Один, веснушчатый и белобрысый, был высок и грузен, второй — темный шатен, равнодушно уставился бесцветными, выцветшими глазами.
— Здесь? — белобрысый шагнул на дорогу.
— Что «здесь»? — улыбнулся Корочкин.
— Мы от Краузе, — сказал шатен. — Не понял, что ли?
— Про вас не договаривались.
— Ну, твое дело — такое… — с ленивой угрозой проговорил белобрысый. — Не вникай во что не надо.
— И кто же это определил? — насмешливо осведомился Корочкин.
— Я, — сухо и уверенно сказал белобрысый. — Сюда возвращаться тебе незачем, а Зуева будем искать вместе. Хата в городе у нас есть.
Вот и выяснилось все. Работают под блатных, давят, хотят, чтобы их считали русскими. А вот «Зуева» искать — вместе. Немцы это, без сомнений — немцы. На всякий случай спросил:
— Как вас называть?
— Его — «ты» и меня «ты», — усмехнулся белобрысый. — И тебя — тоже «ты».
— Ладно, — кивнул Корочкин. — А что за квартира?
Он умышленно не сказал «хата», не хотел под них подделываться. Подумал: странность или даже глупость какая-то… Сам к ним пришел, сам напросился, а дошло до дела — и получается, что они чуть ли не враги. А почему «чуть»? Враги и есть. Он — русский, они — тевтоны. Он изначально не хотел никакого вреда России. Какой ей вред, если исчезнет с лица земли подлец, обозначенный сутенерской кличкой «Зуев»? Правда, есть брошь в сто миллионов — а это оружие, гибель тысяч красноармейцев… Ну и пусть гибнут. Красные же… А то не с ними дрался в 20-м… Нет, не с ними. С их родителями, пожалуй. А есть ли разница? Есть. Теперь каждый честный офицер должен… Бог с ними, с этими реминисценциями, он ничего и никому не должен.
— Оглох, что ли? — толкнул
