Каждое задание сверхсекретной специальной группы «Финал» — явление чрезвычайное. Работая по делу с кодовым названием «Трасса», оперативники сталкиваются с рядом преступлений, совершенных с особой жестокостью. На поиск бандитов брошены лучшие силы спецгруппы.
Авторы: Корецкий Данил Аркадьевич
Лунина.
Штанины Шитова были насквозь мокрыми, волосы тоже. Он немного успокоился и теперь оправдывался перед пятым номером:
– Это от неожиданности… И вообще одно к одному: плотно поужинал, тут штаны новые жалко, да еще наклонился… Неприятно, конечно, но я повторю: мог бы и за первого сработать! Особенно если чуть привыкну…
Из подвала поднялись первый и третий номера, с двух сторон держа длинный сверток.
– Давайте вниз, – строго сказал Сергеев. – Нечего болтать, когда дело не сделано! Уберите все и свободны. Мы сами отвезем!
Лебедев пытался подсадить Беса, но в нем было под центнер веса, к тому же пес вырывался и когтем расцарапал ему щеку.
– Скотина, скотина! – Забывшись, Лебедев несколько раз ударил волкодава ногой, тот отскочил и ощерился.
«Сейчас прыгнет!» Страх толкнул Лебедева к забору, вскочив на ящик, он неожиданно легко подтянулся и оказался наверху, так же легко перекинул тело на ту сторону, повис на руках и пружинисто спрыгнул. Наган удобно лег в ладонь, и еще охваченный инерцией удачливой легкости Лебедев бесшумно перебежал через двор и приоткрыл дверь в гараж. Дверь обязан был запереть шестой номер, но переключившись на исполнение функций третьего, этого не сделал.
В гараже гигант со зверским лицом и блевавший слабак несли к санитарному фургону брезентовый сверток. Распахнув дверь, Лебедев шагнул через порог.
– Руки вверх! – Окрик получился визгливым, но громким. Гигант повернул голову, рука скользнула в карман.
И вдруг кураж прошел, и Гоша Лебедев ощутил себя слабым, беспомощным мальчиком, который по глупости встал с жалкой столетней пукалкой на пути опасной и наверняка хорошо вооруженной банды.
«Судьба барабанщика», – мелькнуло в голове название гайдаровской повести: смелый пионер, пересилив страх, выпрямился с браунингом в руках и уложил матерого врага, отделавшись неопасным ранением в шею.
Наган дернулся в руке и негромко пукнул, больше играть в барабанщика Гоша не мог: захлопнув дверь, он опрометью кинулся обратно к забору, каким-то чудом перелетел на заводской двор, даже не выпустив револьвера.
Разъяренный Бес был хорошо обучен сторожевой службе и мгновенно отреагировал на вооруженного нарушителя охраняемого периметра. Увидев оскаленную пасть и горящие красноватым огнем глаза распластанного в прыжке волкодава, которого он своими руками спустил с цепи двадцать минут назад, Гоша Лебедев успел подумать, что неправильный мир в очередной раз выкинул с ним скверную шутку, но за секунду до того, как мощные челюсти сомкнулись на тощем горле, еще понадеялся, что обойдется и на этот раз.
– Что вы тянете время? – сухо спросил прокурор. – Выписывайте справку, и разъезжаемся!
Вот она, ловушка! Справку подписывает один человек – врач Буренко – и тем самым отдает себя в руки тех, кто в любой момент сможет упрятать его за решетку. За бюллетени сажают, а тут…
– А кто будет отвечать? – противным сварливым голосом спросил врач. – Ваши штучки, ваши спектакли, а я крайний?
– О чем вы говорите, Николай Васильевич? – Викентьев брезгливо поморщился. – Что это за истерики?
– А то! Ваш Лунин живой и здоровый, пульс около шестидесяти! Нечего делать из меня дурака и прикрывать мной свои делишки!
– Что?! – Прокурор поднялся и бросился вслед за Викентьевым, который в три прыжка преодолел пятнадцать стертых каменных ступеней.
Буренко откинулся на спинку стула.
«И что теперь? – механически думал он. – „Расстреливать два раза уставы не велят?“ Так то в песне… тут уставов нету…»
В подвал медленно спустился Викентьев.
– Ничего, Николай Васильевич, – мягко сказал начальник спецгруппы. – Вы переутомились. Надо отдохнуть, попить бром, валерианку, да вы лучше меня знаете…
Каменная ладонь похлопала врача по жирной спине.
– Но дело надо довести до конца. Бумаги требуют полного порядка, а других врачей сейчас здесь нет. Поэтому померьте пульс еще раз и убедитесь, что вам померещилось. А после этого выпишите справку.
Теперь Буренко рванул вверх по лестнице. Брезентовый сверток, наполовину развернутый, лежал на кафельном полу у стены. Куртка на голове осужденного набухла от крови. Врач все же взял безжизненную руку. Пульса не было.
«Дострелили! – подумал Буренко. – Не прошла их химия, и дострелили. Как же я выстрела не услышал? Хоть дверь, подвал… Ну и дела…»
Он вернулся в подвал и оформил справку о смерти.
– Мне тоже мерещится всякое, – сказал Валера Попов прокурору. – То люк неожиданно привидится, то галоша с расстрелянного. А однажды пошел на такой люк и чуть не провалился.
«Они все шизики, – подумал прокурор, направляясь к выходу. – И Григорьев
