Каждое задание сверхсекретной специальной группы «Финал» — явление чрезвычайное. Работая по делу с кодовым названием «Трасса», оперативники сталкиваются с рядом преступлений, совершенных с особой жестокостью. На поиск бандитов брошены лучшие силы спецгруппы.
Авторы: Корецкий Данил Аркадьевич
Щелкнула тяжелая заслонка, рентгеновский пучок просветил Викентьева насквозь, и тут же обычно мигнули мутные слезящиеся глазки. – Тогда покедова!
Иван Алексеевич просеменил к двери, открыл ее, на миг обернулся.
– А вдруг твой исполненный Лунин едет себе преспокойненько куда-нибудь далеко, скажем – на Алтай, и пиво себе попивает? Или даже водочку?
Ромов подмигнул.
– Как считаешь, может такое быть?
Дверь закрылась.
Заноза в мозгу Викентьева воспалилась. И доктор, и аксакал… Второй номер нажал клавишу связи с дежурным:
– Найдите Сивцева и Шитова, пусть зайдут.
Через несколько минут четвертый и пятый номера стояли на пороге.
– Петр, зайди! – приказал подполковник. – А ты, Федор, подожди пока, позову!
– Чего случилось, Владимир Михалыч? – испуганно спросил Шитов. «Неужели выплыли запчасти? Сколько времени прошло, а он хватился…» – билась в голове неприятная мысль.
– Как прошло захоронение объекта? – строго спросил Викентьев. – Давай в подробностях: как, где…
Дотошно расспросив порознь обоих сержантов, Викентьев отпустил их и, откинувшись на спинку стула, в сердцах сказал:
– Просто дурдом какой-то!
Теми же самыми словами выразили свои чувства и сержанты. Как бы подтверждая справедливость высказывания, из-за угла вылетели Сергеев и Попов, которые не поздоровавшись и вообще не обратив на них внимания, пробежали к своим кабинетам.
Операция, проводимая в Предгорной АССР союзным уголовным розыском, позволяла полностью закрыть розыскные дела «Кочевники» и «Дурман». С «Трассой» обстояло иначе: прослеживался и мог быть доказан только сбыт похищенных автомобилей. Главные фигуры – убивавшие людей и захватывающие машины оборотни в милицейской форме – не попали в сеть оперативных мероприятий. Завершение операции введением «Удара» отсекало «трассовиков», заставляло их «лечь на дно» и заметать следы. Была, конечно, вероятность «расколоть» задержанных, того же Петруню, например, но все понимали, что вероятность эта носит чисто теоретический характер. Но откладывать задержания тоже было рискованно. И тут телефонный перехват.
« – …ты сколько думаешь му-му водить? Я уже пообещал и аванс взял…
– Не получилось: одно сорвалось, другое…
– Кому это интересно… Короче, когда?
– Что ты давишь? Мне не веришь, с Николаем говори… Сказали – сделаем! Завтра попробуем, послезавтра… Что-то да подвернется…
– Что-то не нужно… нужен черный солидняк, экстра-класс. Понял меня? И не тянуть…
– Понял. Завтра сделаем».
Запись содержала разговор полностью, но в копии нецензурщину заменили точками, и объем сразу уменьшился наполовину. В общем, обычная беседа – матерятся сейчас почти все, от мала до велика, независимо от пола, должности, образования. Чтобы понять ценность перехвата, надо было знать ход реализации РД «Трасса» и то, что грубый напористый голос принадлежит самому Петруне, а второй – деланно-солидный, но выдающий страх перед собеседником – ранее неизвестному лицу, звонящему по междугородному автомату из Тиходонска.
Для того, чтобы установить нового фигуранта, у бригады МВД в Предгорске имелось в запасе не больше пяти минут. На расстоянии семисот километров эффективно использовать это время можно было только в кино. Необычайная важность РД «Трасса» и ряд благоприятных случайностей позволили сделать невозможное.
Уже через тридцать секунд после соединения оператор сообщил о звонке Беймуразу Абдурахмановичу. Тот мгновенно потащил за собой руководителя союзной бригады к кабинету министра, на ходу излагая суть дела. По аппарату ВЧ-связи оторопевшего министра, который возмущенно пожирал глазами тянущегося по стойке «смирно» начальника отдела особо тяжких, москвич передал информацию тиходонскому генералу, а тот сразу связался с дежурной частью. Шла пятая минута разговора, когда машина УВД подъехала к пункту междугородной связи. Автомат на Предгорск работал плохо: глотал монеты и постоянно разъединялся, другого автомата на это направление не было. Молодой, но грамотный опер вошел в зал, неприметно подошел к кабинке как раз тогда, когда вновь объявившийся фигурант «Трассы» закончил разговор и, зло ударив по рычагу, повесил трубку.
Опер ухитрился не наделать ошибок и незаметно вести «трассовика» до самого дома. Когда дверь за наблюдаемым закрылась, опер сел на бордюр и долго не мог встать, безуспешно пытаясь унять дрожь во всем теле.
Потом он позвонил, и на место выехала уже специальная группа, которая обложила входы и выходы, установила личность фигуранта и перетряхнула его связи. Иван Гребешков, двадцать семь лет, судим в несовершеннолетнем возрасте
