Каждое задание сверхсекретной специальной группы «Финал» — явление чрезвычайное. Работая по делу с кодовым названием «Трасса», оперативники сталкиваются с рядом преступлений, совершенных с особой жестокостью. На поиск бандитов брошены лучшие силы спецгруппы.
Авторы: Корецкий Данил Аркадьевич
на психологическую устойчивость. Он понимал, что эта глупая мысль есть следствие защитной реакции психики на информацию о вещах, противных человеческой природе, но тем не менее она помогала отгородиться от того, что когда-то, лучше позже, чем раньше, станет для него реальностью. И вот сейчас мимолетная встреча с Викентьевым на лестничной площадке мгновенно все изменила: пугающая неопределенность приобретала вполне четкие очертания.
Попов принялся составлять ориентировку под будущий фоторобот лжесержанта. Сосредоточиться не удавалось, работа продвигалась медленно. Один раз отвлек начальник отдела Ледняк – высокий, болезненно худой, с большими, навыкате глазами. Бесшумно вошел, стал у двери, дождался, пока Попов поднял голову.
– На два дня тебя забирают в УИД
, передай, что есть срочное, Гальскому.
«Почему на два дня?» – подумал Попов, но спрашивать не стал. Он попытался прочесть на лице начальника, что ему известно о предстоящей в УИД работе и как он к этому относится. Лицо Ледняка ничего не выражало, только смотрел он с легким сожалением. Впрочем, может быть, Валере это показалось.
Взяв себя в руки, он дописал ориентировку: в памяти вертелась фамилия «Лесухин». Несколько раз он чуть не обозначил ею безымянного пока «сержанта».
Вернулся возбужденный Гальский.
– Разругался с ними вконец, но завтра обещали сделать, – размахивая руками и, как обычно, подмигивая, сообщил он. – Заберешь? Я выеду в райотделы…
– У меня командировка, – глядя в сторону, сказал Попов. – Ты остаешься на месте и руководишь за нас обоих. Бери эти бумаги и командуй!
– Что за командировка? – удивился Гальский. – Так срочно? Случилось что-то?
– В третьей колонии резкое осложнение оперативной обстановки. Меня бросают на усиление.
– Вот умники! А то у нас своей работы нет! – возмущался Гальский. – Сергеева тоже куда-то забирают, правда, на сутки. Вы с ним не вместе едете?
– Не знаю, – вяло ответил Попов, хотя на самом деле был уверен, что это не случайное совпадение.
– Слушай, а чего ты такой кислый? – в упор спросил Гальский. – Что-то опасное? Так ты в засаде был как огурчик, я даже завидовал… Или предчувствие? Хочешь, я вместо тебя поеду? А чего: доложим Ледняку и поменяемся.
Попову стало стыдно.
– Да брось, Женька! – он оглушительно хлопнул товарища по плечу. – Я о своем. К делу это отношения не имеет!
– Внизу караван – боевой разворот, ракета, вторая… теперь пулемет, – вполголоса спел он, точными движениями забрасывая в сейф документы со стола. Валера Попов снова был в форме.
– Другое дело, – удовлетворенно сказал Гальский.
Звякнул внутренний телефон, Попов снял трубку.
– Идем, уже без пяти, – услышал он голос Сергеева.
– Куда?
– Конспиратор! К Викентьеву! Он терпеть не может опозданий. Жду в коридоре.
Они встретились у поворота в тупичок, где находился кабинет подполковника.
– Не дрейфь, – Сергеев сжал Попову руку. – Все будет нормально.
– А чего, – небрежно ответил Попов. – Я никогда еще в обморок не падал. И не убегал.
Он пытался вспомнить, как выглядит Лесухин, но так и не сумел.
Ровно в восемнадцать Сергеев распахнул дверь кабинета Викентьева. Попов ожидал увидеть там членов оперативной группы, но, кроме самого подполковника, в маленькой комнатке никого не было.
– А где же остальные? – непроизвольно вырвалось у него.
– Здесь все, кому положен инструктаж, – сказал Викентьев. – И все, кому он нужен.
С момента встречи на лестничной площадке Попова не оставляло ощущение, что в Викентьеве что-то изменилось. Сейчас он понял – что именно. Подполковник стал сух и холоден, ни одного лишнего движения, слова, жеста. Окаменевшее лицо, цепкий пристальный взгляд, резкий, повелительный тон. Чувствовалось, что им владеет глубокое внутреннее напряжение, но оно надежно обуздано железной волей.
– Ну, что стали столбами? Садитесь. – Викентьев ощутил натянутость обстановки и чуть расслабился, даже позволил себе изобразить некое подобие улыбки. – Нервничаете? Так всегда…
Попов опустился на краешек стула. Сергеев устроился основательней – развалился, как в кресле, скрестив на груди руки и вытянув ноги почти во всю ширину кабинета.
– Завтра исполнение. – Лицо Викентьева снова окаменело. – Оно представляет сложность двумя обстоятельствами. Первое – неопытность капитана Попова. Второе – чрезвычайная опасность объекта.
Фразы были рубленые и четкие.
– Это Лесухина-то? – презрительно
