Каждое задание сверхсекретной специальной группы «Финал» — явление чрезвычайное. Работая по делу с кодовым названием «Трасса», оперативники сталкиваются с рядом преступлений, совершенных с особой жестокостью. На поиск бандитов брошены лучшие силы спецгруппы.
Авторы: Корецкий Данил Аркадьевич
чем исполнение! И сегодня гавкаться предстоит, оправдываться, успокаивать.
Викентьев снова тяжело вздохнул. Настроение было испорчено окончательно.
Слева на обочине мелькнул невысокий столбик обелиска: восемнадцатый километр. Подполковник отогнал посторонние мысли и подобрался. Несколько лет назад здесь убили двух гаишников, место излучало сигналы опасности и тревоги.
Шоссе было пустынным, неожиданно хлебный фургон обогнала черная «Волга».
«Под сотню, – отметил Викентьев. – И куда „частник“ торопится?» Он взглянул на часы. Два ноль пять. Все уже собрались, ожидают… Первый подбивает на партию в домино, Григорьев, как всегда, кисло отказывается, а Буренко, может, и сядет, если они, конечно, не успели поцапаться…
– А чего это они здесь пост выставили? – внезапно спросил Сивцев.
Викентьев и сам увидел впереди, в мертвенном свете ртутного светильника стоявшую на кромке шоссе «Волгу», обогнавшую их несколько минут назад. Милиционер проверял у водителя документы. Второй милиционер вышел из темноты на освещенное пространство и повелительно выставил полосатый жезл, приказывая хлебному фургону остановиться.
– Прямо! – скомандовал Викентьев и, приподняв автомат, положил его на колени, стволом к двери.
Видя, что автомобиль не снижает скорость, милиционер вышел наперерез и несколько раз зло махнул жезлом сверху вниз.
В этом месте никогда не было милицейского поста. Больше того, его и не должно быть. Викентьев тщательно готовил операции, и спецперевозка назначалась в такую ночь, когда не проводилось никаких рейдов, засад, прочесываний. Несколько часов назад подполковник уточнял в дежурной части оперативную обстановку и убедился, что на трассе все спокойно.
Сивцев чуть качнул руль влево и, не сбавляя скорости, объехал милиционера, чуть не задев его будкой фургона.
– Что за дурак! – бормотнул водитель, выравнивая машину. – Еще погонится с сиреной… Или по рации поднимет въездной пост…
– Нету у него сирены, – задумчиво сказал Викентьев. Второй номер успел рассмотреть сержантские погоны, близко посаженные глаза, злой оскал рта. Наткнувшись взглядом на подполковника милиции, сержант отпрянул.
– И почему ночью без светящегося жезла? – продолжал бурчать Сивцев.
Викентьев промолчал. Ему не понравился неожиданный милицейский пост в неположенном месте и в неурочное время. И машина у них не служебной раскраски – темный, кажется, красный «жигуль», поставленный неприметно в тени. Засада? Преступники в форме? Но они не сделали реальной попытки напасть на фургон. И зачем им «Волга»? Скорей всего милицейские шакалы вышли на ночной промысел: сшибать с припозднившихся водителей трояки и пятерки.
– Так и есть, преследуют! – выругался Сивцев.
Викентьев взглянул в правое зеркальце заднего обзора. Пара огней уверенно нагоняла спецмашину. Подполковник несколько раз нажал маленькую кнопку, вделанную в заднюю стенку кабины, миганием лампочки передавая в бронированный кузов условный сигнал «внимание».
Попова опять мутило: к мучившей его духоте добавился новый раздражитель. Так бывает, когда дождливым днем в дежурный «УАЗ» сажают овчарку и резкий запах псины заставляет морщиться членов оперативной группы. Но исходящий от смертника камерный дух, который густо заполнил весь объем спецавтозака, был гораздо отвратительнее. Попов несколько раз сглотнул. Дело было, конечно, не в запахе – чего только не доводилось нюхать за годы службы, сколько покойников осматривать, утопленников ворочать, «парашютистов» из петли вынимать, а «рельсовые» трупы чего стоят…
Сергеев с кривой усмешкой продолжал рассказывать что-то забавное, явно пытаясь отвлечь товарища от тягостных мыслей. Попов прислушался.
– …А один, пока помиловки дожидался, крысу приручил – кормил ее каждый день, разговаривал… Всю жизнь свою рассказал, жаловался на судьбу, от признаний, что на суде давал, отказывался. Как с адвокатом советовался, мол, что теперь будет, да пересмотрят ли приговор. Он долго сидел, больше года…
Сергеев говорил тихо, чтобы не было слышно в запертой камере, Попову приходилось напрягать слух.
– А тварь эта здоровая, как кошка, сидит, слушает… Вроде и понимает! А знаешь, что самое интересное? Когда мы его забрали, крыса все равно приходила, шныряла по углам, нары обнюхивала, беспокоилась и пищала, прямо выла, вроде как плакала… От этого воя у дежурного наряда аж мурашки по коже… Застрелить хотели, да в особом корпусе сам понимаешь… Яду потом ей насыпали…
Рассказ Сергеева был прерван тревожным миганием матового плафона. Третий номер открыл узкую щель в своем борту автозака, неловко склонив
