Каждое задание сверхсекретной специальной группы «Финал» — явление чрезвычайное. Работая по делу с кодовым названием «Трасса», оперативники сталкиваются с рядом преступлений, совершенных с особой жестокостью. На поиск бандитов брошены лучшие силы спецгруппы.
Авторы: Корецкий Данил Аркадьевич
но раздавалось только глухое мычание, и человек с наганом, притаившийся на территории «Прибора», конечно, ничего не услышал.
Ступени кончились. В небольшой комнате с голыми кирпичными стенами за непокрытым, давно списанным канцелярским столом сидел усталый человек в костюме и галстуке, лицо его перекосила болезненная гримаса. Чуть в стороне притулился на расшатанной табуретке грузный мужчина с отвислыми щеками и стекающим на грудь подбородком, в легкомысленной и даже неуместной здесь клетчатой рубахе. Он поминутно утирался платком и зевал. Попову показалось, что сзади есть еще кто-то, но обернуться он не успел: Викентьев содрал с Удава обе повязки, и четвертый номер приготовился к выполнению своих обязанностей.
– Фамилия, имя, отчество, год рождения, – бесцветно спросил Григорьев, лишь на миг оторвавшись от бумаг, чтобы сверить внешность Кадиева с фотографией на личном деле.
Сейчас выражение недовольства и отвращения на лице совершенно определенно относилось к предстоящей процедуре и своей роли в ней. Это ни для кого из присутствующих не было секретом: все знали, что Григорьев ни разу не получал доплату за участие в исполнениях, ставя своим отказом главбуха в тупик, – ведь списать заработанные деньги еще труднее, чем начислить незаработанные. Дело доходило до конфликтов, бухгалтер апеллировал к прокурору области, но Григорьев был непреклонен: «За кровь я деньги брать не буду…»
Только Попов не знал этих подробностей, но у него самого и чувства и выражение лица совпадали с прокурорскими, да еще добавлялось напряжение в ожидании вспышки ярости обманутого Удава.
Но смертник вел себя спокойно, тихим голосом отвечал на поставленные вопросы, и предплечье у него было не железным, как час назад, а вялым и мягким, будто рукав набили ватой.
– Свой приговор знаете? – спросил Григорьев, убедившись, что перед ним действительно Кадиев.
– Знаю, – еле слышно выдавил Удав. – Расстрел…
– Кассацию подавали? – монотонно выполнял прокурор необходимые формальности.
– Подавал…
– Ответ знаете?
– Знаю… Отказали…
– Прошение о помиловании подавали?
Смертник попытался что-то сказать, но не смог и только кивнул.
– Ответ знаете?
Григорьев двинул к себе растопыренной ладонью с мозолью от ручки на среднем пальце бланк Президиума Верховного Совета с коротким машинописным текстом, заверенным лиловым оттиском герба республики. Если бы Кадиев был примерным семьянином, активным общественником, студентом-вечерником, политинформатором, до грыжи надрывал пуп у себя на стройке – никогда его имя не оказалось бы в таком документе с хорошо известной всем подписью и огромной, в полтора раза больше обычной, печатью. Попов подумал, что именно эта бумага придает необратимость решению суда.
Смертник прохрипел и покачал головой.
– В помиловании вам отказано, приговор будет приведен в исполнение немедленно! – грубо сказал Григорьев, не сумев выдержать отстраненно-безразличного тона, и, подняв голову, с вызовом посмотрел на смертника.
Попов напрягся.
– Не надо, – просипел Удав. – Это не я… Оговорил себя, заставили… Сейчас всю правду скажу… Ловите тех, настоящих…
Голова у него тряслась, по щекам лились слезы. Раздался звук – будто, придерживая пробки, кто-то открыл несколько бутылок шампанского. В подвале завоняло испражнениями.
– Обосрался, сволочь, – холодно сказал Викентьев, и Валера Попов понял, что именно он будет исполнять приговор. – Значит, жить хочешь… А те, кого убивал, – не хотели?
– Не я-я-я, ва-а-а, – бессвязно мычал Удав. У него вдруг началась сильная икота, так что дергалось все тело.
У Попова закружилась голова. Больше всего на свете ему захотелось оказаться за много километров от страшного подвала и начисто забыть о событиях сегодняшней ночи. Но это было невозможно. Поэтому он хотел, чтобы все кончилось как можно скорее.
Сергеев развернул икающего Удава, и вцепившийся в ватную руку Попов повернулся вместе с ним, оказавшись перед проемом, ведущим в еще одну, совершенно пустую комнату. Он понял, что Удава надо завести туда. Зажатый между третьим и четвертым номерами смертник не сопротивлялся, но, когда переступил порог и под ногами пружинили опилки, он уперся.
– Подождите, хоть минутку дайте! Минутку пожить! Что вам стоит?!! – Удав почти визжал.
Сергеев рывком сдвинул его на метр вперед, и Попов качнулся следом, с трудом удержавшись на ногах. Перед глазами все поплыло.
– Двадцать шесть! – сказал Сергеев, но Валера его не понял, и тот раздраженно крикнул: – Отстранись подальше!
Не выпуская ватную руку, Валера шарахнулся в сторону, в тот же миг
