Каждое задание сверхсекретной специальной группы «Финал» — явление чрезвычайное. Работая по делу с кодовым названием «Трасса», оперативники сталкиваются с рядом преступлений, совершенных с особой жестокостью. На поиск бандитов брошены лучшие силы спецгруппы.
Авторы: Корецкий Данил Аркадьевич
– Не так, Володенька, не так! Если рассекретили нас – это одно. А если какой-то придурок запчасти из гаража ворует или от нечего делать сюда пялится – зачем же сразу воду сливать?
– Не пойму я тебя, Алексеич. – Викентьев снова был озабоченным и усталым. – Любишь ты крутить – то так, то эдак… Что предлагаешь-то?
– А то и предлагаю. Проверить этого друга. Кто такой, с какой целью смотрит, что узнал… Тогда и выводы сделаем, и решения примем.
– Тоже правильно, – подумав, неохотно кивнул руководитель спецгруппы. – Разумнее ничего не придумаешь.
Пятна на лице Ромова поблекли.
– И смену нам надо готовить. Я тебе, Михайлыч, сколько раз предлагал попробовать?
Палец первого номера изобразил привычное движение.
– Чего там пробовать… Нашел мальчика! Я уже все в жизни попробовал. Хватит…
– И Сашеньке предлагал!
– Давайте им орудие – тогда пожалуйста! А так это дело не для меня! – Сергеев еще раз выругался. – Вон Шитову предложите… Недавно надо было определиться: или с автоматом в засаду, или с дубинкой на площадь. Он выбрал дубинку – неформалов гонять безопасней, а куражу куда больше!
Ромов пожевал губами и нахмурился.
– Не пойму я, Александр Иванович, к чему ты это сказал? Разговор-то у нас о другом!
– Хватит антимонии разводить, – властно прервал Викентьев. – Щель в заборе заделать, любопытного найти и проверить! Задача ясна?
Это вновь был Железный Кулак, которого очень трудно выбить из колеи.
– Куда яснее, – буркнул Сергеев. – Дело-то простое… Цементу размешать – пять минут. Да и этого хрена установить… Сколько человек работает на «Приборе»? Всего-то тысяч десять? Ерунда, правда, Валера? Тем более времени свободного у нас навалом…
– Вот и работайте, а не болтайте! – отрезал Викентьев.
«Прибор» обслуживала своя, объектовая, милиция. С территориальными органами она практически не контактировала, и Сергеев никого там не знал. Это было непривычно: во всех райотделах области у гиганта было много друзей и знакомых. Непривычным оказалось и то, что через проходную его не пропустили, и он долго названивал по черному внутреннему телефону, а потом стоял в позе просителя у щелкающего турникета, ожидая, пока придет провожатый.
Местный опер – энергичный дерганый парень, шустрый, как все розыскники, сноровисто оформил разовый пропуск и, болтая вроде бы ни о чем, а на самом деле пытаясь выведать цель визита, провел майора мимо вооруженного наганом охранника в свой ведомственный мир, который здорово отличался от того, большого, раскинувшегося за забором с системой электрошоковой защиты.
На сотнях гектаров земли могли разместиться несколько деревень, а то и крупный рабочий поселок с привычными приметами нищеты и убогости, столь же привычно объясняемыми скудностью местного бюджета и нехваткой централизованного финансирования. Здесь же бросался в глаза достаток – Минавиапром явно не испытывал подобных проблем. Ровные, без выбоин, асфальтированные дорожки, ухоженные клумбы и цветники, монументальная доска передовиков, деревья с выбеленными на метровую высоту стволами, тщательно выкрашенные «серебрянкой» металлические конструкции.
«Прибор» имел комфортабельную базу отдыха, несколько пансионатов – на побережье и в горах, каждый год возводились один-два жилых дома. Проблемы с кадрами тут не было, в вытрезвители и сводки происшествий рабочие попадали довольно редко. Но, несмотря на все это благополучие, встречающиеся по пути люди не выглядели свободными и счастливыми и отличались от тех, зазаборных, гораздо меньше, чем заводская территория отличалась от городской.
– Это ЛИС – летно-испытательный сектор, – пояснил сопровождающий. – А за ним озеро, летом там купаются в перерывах. Вы, наверное, кого-то на сбыте нашей продукции взяли?
На большом, со стадион, поле сохранилась знаменитая тиходонская степь, как в музее краеведения за пыльным стеклом, только без чучел дрофы, волка, кабана, а живые звери и птицы здесь не водились, потому что грохочущие «изделия» за десятки лет обильно насытили почву и траву окислами свинца.
– Если так, то шум поднимется, – продолжал опер, не придавая значения молчанию майора. – Директор у нас крутой…
Здесь, за забором, единолично правил генеральный директор. Он карал и миловал, выделял квартиры или передвигал в конец очереди, распределял автомобили и загранпоездки, устанавливал персональные оклады или увольнял без выходного пособия. И хотя сам генеральный, естественно, не мог вникать в мелкие детали своего хозяйства, дела это не меняло, ибо решения принимались от его имени, ему же обжаловались и его же заключение становилось окончательным. И выходило,
