Каждое задание сверхсекретной специальной группы «Финал» — явление чрезвычайное. Работая по делу с кодовым названием «Трасса», оперативники сталкиваются с рядом преступлений, совершенных с особой жестокостью. На поиск бандитов брошены лучшие силы спецгруппы.
Авторы: Корецкий Данил Аркадьевич
– охотников много, а сломать бандита в темном переулке – некому. Сейчас уже и наши бояться стали – кто преступника, а кто прокурора. Разве такое видано?!
Ромов «завелся».
– Если только щитом обороняться, а мечом не рубить, разве порядок будет? Сейчас пишут разные умники, чтоб расстрел отменить, и что получится? Давайте Лесухина отпустим, пусть он еще пару трупов сделает! Только для кого такая гуманность? Для людей или для зверей?
– Это перегибают палку, – впервые за вечер высказался Тимохин, до сих пор только выпивавший и закусывавший. – У нас еще условий для такой отмены нету.
– Я удивляюсь, – запальчиво говорил Ромов, и голова его заметно тряслась. – Ведь пишут умные люди, ученые. Они там, в облаках, но неужели не знают, что на земле делается? Вот ты, Валерик, отпустил бы Лесухина?
Попов скрипнул зубами.
– Я бы эту сволочь своей рукой раздавил!
– Вот и я о том же. – Ромов успокоился так же быст-ро, как и вспыхнул.
– Слышь, Валера, – с грубоватой фамильярностью сказал Сергеев. – А тебя после этого дела кошмары не мучили?
Вопрос прозвучал бестактно, и Сергеев попытался сгладить неловкость.
– Мне б, наверное, месяц ужасы снились, – довольно фальшиво добавил он.
– Это потому, Саша, – в тон ему ответил Попов, – что ты человек тонкий, впечатлительный и легкоранимый.
Все захохотали. Иван Алексеевич, раскачиваясь, держался за живот, Гальский и Тимохин покатились по песку.
– Ну и уел он тебя, Сашок, – с трудом выговорил Ромов. – У меня чуть челюсть не выскочила! Молодец парень! Впечатлительный с такой-то рожей!
Сергеев тоже улыбнулся, и боевая маска превратилась в добродушное лицо.
– Один-ноль, Валера! Но за мной не заржавеет…
Костер прогорал. Гальский предложил искупаться, но желающих не нашлось. Тимохин стал вызывать любого, кроме Сергеева и Ивана Алексеевича, на рукопашный поединок, хвастая, что когда-то выполнял кандидатский балл по дзюдо. Гальский вспомнил, что отменно стреляет, и жалел, что никто не догадался захватить с собой пистолет. Словом, была выполнена обычная программа, но Попов ничем не хвастал, лихости и агрессивности не проявлял, идиотских предложений опьяневших товарищей не поддерживал. Они удивились, что Сергеев и Ромов не подыгрывают в испытаниях новичка, и решили в конце концов, что целью старших является рыбалка ради рыбалки. Так тоже нередко бывало.
– Пойдем сетку посмотрим, – предложил Тимохин. И они с Сергеевым ушли в темноту. Попов подбросил в костер несколько сучьев.
– Пора спать ложиться. – Иван Алексеевич долго и протяжно зевал, закрывая рот рукой. – Саша обещал матрац надувной захватить, забыл, наверное…
В голосе проскользнули нотки озабоченности.
– Алексеич, а чего он в вас стрелял? – неожиданно спросил Гальский. – Дезертир-то этот?
– Кто его знает. – Ромов опять зевнул. – Может, немецкий шпион-диверсант…
– С двумя-то патронами? – допытывался Гальский.
Иван Алексеевич обиженно сморщился.
– Ну его к шуту, Женечка, про это вспоминать. У меня враз настроение портится. Сыграй лучше для души лирическую песенку, веселую, а можно грустную…
Гальский потянулся к гитаре.
– Как заказывали – про провожания, с грустинкой:
На этот раз он пел прочувствованно-лирическим баритоном, Иван Алексеевич, подперев щеки кулачками, слушал с выражением умильного внимания.
Вдруг ритм аккордов резко изменился.
