Каждое задание сверхсекретной специальной группы «Финал» — явление чрезвычайное. Работая по делу с кодовым названием «Трасса», оперативники сталкиваются с рядом преступлений, совершенных с особой жестокостью. На поиск бандитов брошены лучшие силы спецгруппы.
Авторы: Корецкий Данил Аркадьевич
слегка шевелились, Валера услышал характерный звук извлекаемой обоймы, мягкое скольжение металла о металл и через секунду – резкий лязг спущенного с задержки затвора с почти одновременным щелчком предохранителя.
– Включи музыку. – Сергеев открыл дверь ванной и мощной струей пустил воду. – На полную ручку, до отказа!
Ему приходилось кричать, чтобы перекрыть шум бьющей струи. Попов вывел регулятор громкости до предела, от рева динамиков задрожали стекла. Сергеев поднял руку с пистолетом, вспышка, рывок отдачи и удар, происхождение которого на подобном звуковом фоне установить было совершенно невозможно.
Попов убрал звук и подошел к ванной.
– Посмотри сам, что скажешь?
На белом кафеле бурело густое, с трехкопеечную монету пятно в ореоле пятен, брызг и потеков.
– Да-а-а… – только и выговорил Валера, потрогав зачем-то пятно пальцем, и тут же брезгливо сунул руку под кран.
– Да нет, это краска, – успокоил Сергеев, вставляя обойму на место и возвращая пистолет в кобуру. – Точнее, специальный состав. Применяется для киносъемок – эффект полный. Еще вопросы есть?
Валера молча плюхнулся обратно на диван, молча открыл бутылку, молча выпил три рюмки подряд.
– Девушкам оставь, – укоризненно произнес Сергеев. – Сейчас водки принесу, раз ты так расходился.
– Не надо, – тихо ответил Попов. – И что дальше?
– Врач трогает пульс или делает вид, что трогает, или он будет знать, что ничего делать не надо – это я решу позже… Мы с тобой быстро заворачиваем его в брезент, выносим в машину, подписываем акт, все разъезжаются, отпускаем сержантов, едем ко мне, по дороге ты снимаешь брезент, я впускаю его в квартиру, едем закапываем яму, и все! Неделю-две он живет у меня, а потом – куда захочет!
Жестом фокусника Сергеев шлепнул на полированный столик между початой бутылкой коньяка «Тиходонск» и фарфоровым чайником местного производства привычный предмет – паспорт гражданина СССР, не новый, немножко засаленный и помятый.
Медленно-медленно, как во сне, Попов потянул его к себе, раскрыл, уже зная, что увидит, и бросил обратно на стол. Этот документ принадлежал человеку, которому было отказано в праве на жизнь, которого юридически не существовало, и паспорт не мог находиться здесь в обыденном и привычном мире, но он вопреки должному лежал рядом с коньячной рюмкой, заехав углом под блюдце, и его владелец, заснятый в сорок пять лет хмурым, решительного вида мужиком с внимательным цепким взглядом, еще жил и дышал в особом корпусе Степнянской тюрьмы, а если несгибаемой воле и точному расчету майора Сергеева удастся изменить неумолимую линию судьбы, то произойдет невиданное: списанный навечно в архив документ и приговоренный к смерти хозяин встретятся как ни в чем не бывало здесь же, в аккуратной уютной комнатке, и начнут вторую жизнь…
Только сейчас Попов с удивительной четкостью осознал, что замысел Сергеева не просто авантюра, а авантюра, которая, скорее всего, удастся, бешеный напор ведущего бойца группы захвата сметет с дороги все барьеры, препятствия, преодолеет ловушки и контрольные рубежи. При одном непременном условии. Если он – Валерий Федорович Попов, законопослушный гражданин, капитан милиции с беспорочным послужным списком, согласится нарушить… Собственно, что нарушить? Он не давал присяги исполнять смертные приговоры, да и закон, запрещающий отнимать человеческую жизнь, не возбраняет ее оставлять… Да ладно, ерунда! Какая разница, что он нарушит! Надо дать согласие на невероятное, вопиющее нарушение должностных обязанностей, которое к тому же рано или поздно раскроется, ибо тайна, которую знают хотя бы три человека – уже не тайна, а тут и Ромов, и Буренко; а сколько случайностей подстерегает человека, живущего не на Марсе, не на необитаемом острове, даже не в Австралии, а в той же самой стране, в которой он числится расстрелянным по приговору суда, да еще при отсутствии чемодана денег, конспиративных связей, сети явочных квартир, сообщников…
– Ну что ты молчишь? – Голос Сергеева вывел Валеру из оцепенения. – Что скажешь?
– Ради чего все это? В конце концов, наше дело исполнять чужие решения… Можно отказаться…
Самому Попову то, что он говорил, казалось маловразумительным и невнятным…
– Неужели ты не понимаешь, что этим его не спасешь? – громко произнес он и посмотрел товарищу в глаза. – Продлишь агонию – и все… Разве сможет нормальный, обычный человек провести всю жизнь на нелегальном положении?
Сергеев на миг отвел взгляд, но только на миг.
– Завтра, послезавтра, через год приговор могут пересмотреть – это раз. Лунин – не обычный человек, у него милицейский опыт, он знает все крючки, на которые мог бы попасться
