Признание

ласковое прикосновение, услышать, как сильно бьется его обновленное сердце, и утонуть в его руках, мечтая никогда оттуда не исчезать…
— Айра? — странно кашлянул Бриер.
Девушка вздрогнула и поспешно очнулась.
— Ты как вообще?
— Нормально, — она торопливо стерла с лица неуместную улыбку. — Мы с Кером здоровы и прекрасно себя чувствуем… не волнуйся.
— Вы… э-э… поладили с учителем? — осторожно спросил он.
— Можно и так сказать.
— Значит, ты на него больше не злишься?
— Я и тогда на него не злилась, — ровно сказала Айра чистую правду. Ведь ненависть — это не злость, а неистовое желание убить нельзя назвать обычной неприязнью. — Просто раньше, в силу ряда причин, мне было очень трудно. Теперь стало легче. Только и всего.
— Это хорошо, — облегченно вздохнул Бриер. — Мастер Викран совсем не злой. Он просто строгий очень и, когда надо, умеет быть жестоким. Но он всегда относится к ученикам ровно и никогда не опустится до подлости.
Она неловко опустила взгляд, чтобы юноша не увидел лишнего в ее глазах, но Бриер не заметил — отвлекся на что-то непонятное за ее спиной. Как-то досадливо сморщился, кисло улыбнулся, а потом тяжко вздохнул:
— Ну вот… готовься к неприятностям: кажется, сейчас случится что-то ужасное.
— Что? — удивленно обернулась Айра, но тут же увидела подозрительно большую толпу у входа. Причем толпу разношерстную, густую, разделенную словно незримой полосой на две равные половины: слегка припозднившиеся с обедом виары с откровенной неприязнью косились на вошедших в столовую почти одновременно с ними вампов. Однако при этом ни те, ни другие, против ожиданий, не ворчали и не огрызались. Напротив: совершенно одинаковым движением вытянув шеи, торопливо оглядывали переполненный зал. Старательно вертели разноцветными головами, тщательно принюхивались, беспокойно мялись, но с места так и не сходили, заставляя опасливо подавшихся прочь учеников обходить себя далеко стороной.
— Ой, — пискнула Айра, безошибочно признав Керга и стоящего с ним бок о бок Дакрала. А рядом — до жути довольных виаров из своего класса и не менее довольного Дира, успевшего, разумеется, сообщить своему тару о ее возвращении.
Конечно, в самом факте появления нелюдей не было ничего страшного, потому что на острове от них все равно никуда было не деться. Да и не боялась она их давно. Не страшилась ни человеческого, ни звериного облика. Однако все же искренне надеялась, что сможет переговорить с ними по отдельности, не рискуя стать причиной очередной стычки. И вот теперь эти надежды пошли прахом. Просто рассыпались в пыль и плавно растворились в неприглядной реальности. Потому что Керг, будучи слишком эмоциональным, скорее всего, не сможет сдержать своей радости по поводу встречи. А Дакрал, будучи исключительно вредным и ехидным существом, способным на любую каверзу, непременно съязвит по этому поводу. Быть может, даже намекнет на нечто большее, что испытывает виар к вернувшейся в стаю волчице. Не со зла, конечно, и не по незнанию, потому что уже давно усвоил обозначенную Айрой дистанцию, но лишь для того, чтобы лишний раз подразнить вспыльчивого оборотня. А еще он мог представить дело так, что тоже в восторге. С ума от нее сходит. Рад до безумия… и будет действительно рад. И даже почти искренен в этом… тоже — из вредности. Иными словами, вполне способен схватить ее в охапку, промурлыкать на ушко что-нибудь проникновенное, обнажить в плотоядной улыбке свои немаленькие клыки и сделать вид, что вот-вот поцелует… исключительно назло взвившемуся Кергу, как однажды едва не случилось. И вот тогда сложно представить, что виары удержатся от ссоры. И сложно вообразить, что вообще начнется. Потому что подопечные Керга действительно имеют неукротимый нрав. А вампы в большинстве своем испытывают такое же неукротимое желание доводить их до белого каления. Вон, даже Дир стал походить на вкрадчиво-наглого Дакрала. И, разумеется, тоже не останется в стороне.
Но, поскольку по-настоящему поскольку рады встрече будут все, то, соответственно, не сдержать эмоции могут тоже все. А ввиду прошлого опыта Айра обоснованно опасалась стать причиной нового конфликта. Тем более тогда, когда не имела никакого понятия о том, как они жили друг рядом с другом весь последний месяц. Может, опять за старое взялись? Может, позабыли про прежние договоренности? Может, уже вернулись к тем временам, когда она не выставила им жесткие условия? И теперь кто знает, как оно получится? Лучше уж выяснить это по отдельности и, если потребуется, осторожно напомнить о своем нежелании участвовать в их многовековой войне, чем сидеть сейчас, как на иголках, понимать, что мнимое спокойствие нелюдей весьма хрупко