Признание

даже изменение памяти не всегда помогает. К саранелле оборотни практически нечувствительны. Да и случаи, подобные Кеоле, весьма редки, так что виары предпочитают не рисковать, и Инициацию, как правило, проводит маг, которого девушка выберет сама.
— Например, мастера Викрана? — против воли вздрогнула Айра.
— Нет, — поспешил успокоить ее Бриер. — Учитель натаскивал Кеолу только в магическом плане. С Инициацией он никогда не связывался… раньше.
Заметив его напряженный взгляд, Айра неловко отвернулась.
— Не извиняйся. Я все понимаю. И слышала не раз, что мастер Викран… другой. Просто удивляюсь, что у него так много работы: уроки почти на всех курсах, Охранные Сети, личные ученики, вампы, виары… даже на Сольвиаре он когда-то успевает бывать… он вообще когда-нибудь спит?
— Сомневаюсь, — хмыкнул Бриер, заметно расслабившись. — А если и спит, то очень редко. По чуть-чуть. И, наверное, только для того, чтобы во сне изобрести очередное невыполнимое задание для своих нерадивых учеников. Говорят, сон — отличный способ, чтобы придумать что-нибудь этакое. Лер ля Роже вообще уверен, что это — единственное время, когда простой маг способен раскрыть свой дар полностью. Дескать, если бы мы могли вспомнить все, что нам снится, то наверняка стали бы гораздо сильнее, умнее и умелее. Но поскольку некоторые, вроде мастера Викрана, слеплены не из простого теста, а выкованы из железа, то сон им почти без надобности. Вот он и тратит лишнее время, как заблагорассудится. На наше с тобой большое несчастье.
Она слабо улыбнулась.
— Ты же говорил, что доволен учителем.
— Доволен. Но если бы он относился чуточку снисходительнее к моим ошибкам, было бы вообще замечательно.
— Не уверена, — тихо рассмеялась Айра. — Если бы он дал тебе хоть какую-то поблажку, ты бы наверняка обленился. А потом потребовал бы для себя еще одну уступку. И еще, и еще… большое начинается с малого. Сам знаешь. Так что мастер Викран не зря тебя держит в ежовых рукавицах: знает, на что способны некоторые личности, если дать им слишком много воли.
Бриер, перехватив ее ехидный взгляд, сконфуженно кашлянул.
— Ну…
— Вот тебе и «ну». Ты ведь уважаешь его именно за то, что спуску не дает. Разве не так?
— Так, — вздохнул юноша. — Мой отец всегда говорил, что чем строже наставник, тем способнее ученик. А дед еще и приговаривал, что приличный маг из меня получится лишь в том случае, если у кого-нибудь из преподавателей хватит сил, чтобы переломить мое ослиное упрямство. В чем-то он, конечно, прав, но это не значит, что я согласен лишний час провисеть на «дыбе» или махать железками целых пять дней в неделю вместо двух или трех.
— А кто твой отец?
— Шэриан ан Ролио, — снова вздохнул Бриер и заметно помрачнел.
— Маг?
— А то: пиромант, как наш Пустынный Джи… э-э, как лер Огэ. А еще он Воздухом неплохо владеет, считается знатоком по части Боевой и Защитной магии, лично знает мастера Викрана и наверняка просил его присмотреть за мной по старой памяти. Может, еще и наказ дал, чтобы меня гоняли в хвост и в гриву. Дескать, чтобы род не осрамил и показал, на что в действительности способен. Отец, он такой — душу вытрясет, но своего добьется. А наставник еще хуже, потому что готовил меня в Охранители с самого детства, как стало ясно, что я унаследовал дар. Но если мастер Викран вдруг посчитает, что я для Занда не гожусь…
— Значит, у тебя доминирующая стихия — Огонь? — уточнила Айра.
— И Воздух, как у отца, — уныло кивнул Бриер. — Леди Белламора об этом тоже знает, и время от времени учитель позволяет ей меня погонять по своему предмету. Говорит, что надо больше практиковаться. Дескать, один учитель хорошо, два — еще лучше, а три — смертельно опасно… я только надеюсь, что он Борже не начнет приглашать на наши уроки, потому что в противном случае мне точно не дожить до выпуска.
— А с какого времени разрешены учебные поединки?
— Обычно с третьего курса. Но учитель занялся мной еще в том году, так что готовься — наверняка скоро и тебе предстоит.
— А почему ты мне раньше про отца не говорил? — полюбопытствовала Айра.
— Да как сказать… — Бриер неожиданно замялся. — Поначалу я не знал, кто ты и откуда. С кем жила, где росла, кого знала. По первости все ж такие важные, гордые… сам таким дураком был, можешь мне поверить… вот и смотрят больше на имя и цвет воротничка, чем на все остальное. Я подумал, что если ты знатного рода, то не стоит светить свое полное имя раньше времени, а если нет — то не стоит тем более: иногда ребята с окраин пугаются правды. А мне… очень не хотелось, чтобы ты боялась.
Она улыбнулась.
— Я и правда, с окраины. Но я не боюсь. Ни тебя, ни твоего отца, ни его громкого имени. Мне хватает