Признание

своего обучения, девушка непроизвольно поежилась и поскорее отогнала прочь неприятные воспоминания. Бр-р. Хоть это лер Альварис приказал ему быть максимально жестоким, хоть это по его вине Викран так себя вел, но все равно — помнить о тех кровоподтеках не хотелось. Испытывать подобное во второй раз — тоже. Но еще больше не хотелось, чтобы о них помнил он. И не хотелось, чтобы он продолжал себя винить за то, что случилось.
Последние минуты боя прошли довольно вяло и без всякого энтузиазма. Бриер явно опасался вызвать неудовольствие учителя во второй раз, отчего старательно делал все возможное, чтобы не коснуться противницы даже кончиком рапиры. Айра, в свою очередь, переживала за него. Мастер Викран больше не вмешивался, предоставляя им возможность неубедительно изображать поединок, незаметно морщился, когда то один, то другой начинали откровенно вилять с ударами. Иногда открывал рот, чтобы поправить, однако с его губ не слетело больше ни единого слова. И сроки он выдержал до последней секунды. Лишь когда положенное для занятия время истекло, хмуро отвернулся и бросил в тишину: «Довольно!», ученики с невероятным облегчением разошлись.
— Бриер, ты свободен. Следующее занятие через три дня. Но все ближайшие вечера тебе придется посвятить медитации и самоконтролю. Чтобы больше я таких ошибок не видел.
— Да, учитель. Спасибо за урок, — Бриер, коротко поклонившись, вернул рапиру на место, быстро обулся и, бросив на Айру сочувствующий взор, молча вышел.
Тяжелая дверь за его спиной с неприятным грохотом закрылась, отсекая зал от внешнего мира и пустив гулять меж голых стен долгое эхо. С наружной стороны что-то недобро лязгнуло, будто задвинутый с раздражением засов. Затем захлопнулось верхнее окно, оборвав поток прохладного воздуха. Зашелестела плотная занавеска под потолком. Зашептались тени в далеких углах. Наконец, все окончательно стихло, и во внезапно загустевшей тишине, нагоняющей тревожные предчувствия и нехорошие воспоминания, Айра со вздохом обернулась.
— Что дальше, учитель?
Мастер Викран несильно вздрогнул и быстро поднял глаза.

-Эиталле делает эльфов неуправляемыми, — говорил когда-то Марсо. — Ради той, которую выбрало Эиталле, она готовы на все…. они не способны причинить ей вред. Для эльфа это хуже смерти. Хуже предательства. Хуже самой страшной кары, которую ты можешь себе измыслить. Когда она улыбается, они счастливы. Когда грустит, им больно. Когда обнимает чужого мужчину, они сходят с ума, а когда умирает…
Айра машинально взглянула на свою руку, на которой уже расплывался безобразный красный след, и неожиданно содрогнулась. Всевышний… да если это — правда, то Викран должен быть в ярости! С ума должен сходить от бешенства! А сама мысль о том, что его Эиталле причинили боль, должна вызывать у него желание удавить святотатца на месте! Причем немедленно! Невзирая ни на какие заслуги! Эиталле — проклятие эльфов. Их безумие, кара и самый страшный недуг, от которого каждый из них мгновенно теряет голову и подчиняется только одной мысли — о НЕЙ. А это значит… господи!
Она испуганно обернулась и, встретив горящие в полутьме сине-желтые глаза мага, с ужасом поняла: так и есть. Бриеру сегодня невероятно, просто сказочно повезло, что Викран умеет держать себя в руках. И что у него поистине железная воля, раз он не только не пошел на поводу у своих чувств, не только не выплеснул на нерадивого ученика свой гнев, но и заставил себя смотреть на то, как Бриер снова поднимает оружие и снова осторожно приближается. Зная, что это может повториться. Зная, что в любой момент они оба могут ошибиться. Боже! Для него это, наверное, была настоящая пытка!
Айра сглотнула, когда он бесшумно подошел и осторожно взял ее за руку — ту самую, на которой багровый кровоподтек в ту же секунду начал стремительно пропадать. Она в панике замерла, обшаривая расширенными глазами его непроницаемое лицо, а потом виновато прошептала:
— Прости.
Залечив синяк, Викран с досадой рыкнул:
— Болван!
— Бриер не виноват, — торопливо сказала Айра. — Это моя вина. Это я ошиблась. Не сердись на него, пожалуйста. И прости меня за эту глупость.
— Да не Бриер… я — болван, — тяжело вздохнул маг. — Едва не сорвался. Оказывается, это так трудно — быть твоим учителем. И так нелегко делать вид, что ничего другого между нами нет.
Она удивленно вскинула голову и тут же вздрогнула, потому что он вдруг ласково провел кончиками пальцев по ее щеке. Неверяще замерла, завороженно глядя в его пожелтевшие от волнения глаза, невольно затаила дыхание, боясь даже надеться и отчаянно страшась, что нечаянная ласка