Призрачная ночь

испытывала неуверенность, сравнивая себя с красивой девушкой, у которой такая великолепная фигура, — да просто с девушкой, у которой есть тело. Постоянно есть.
Поэтому я осталась на месте и увидела, как Лукас подошел к ней. Он улыбался одобрительно, но в улыбке проглядывало еще что-то. Может, неуверенность?
— Привет. Ого, Скай. Выглядишь потрясающе.
— Спасибо. — Она как будто вдруг поникла; почему комплимент заставил ее почувствовать себя так ужасно? Но тут Скай сжала шифон двумя пальцами. — Ничего платье, правда?
— Еще бы.
— Я купила его, чтобы сразить наповал Крейга. Крейга, который сейчас встречается с девушкой по имени Бритни. С двумя «и». Почему-то из-за двух «и» все гораздо хуже.
Скай не флиртовала, поняла я. Ее изысканный внешний вид сегодня вечером служил ей боевым знаменем — как символ того, что она отказывается сдаваться, хотя сердце ее разбито.
— Не позволяй ему испортить тебе вечер, — торопливо сказал Лукас. — Забудь об этом подонке, ладно?
Несмотря на поникшие плечи, Скай кивнула, и я расслабилась. Нет никаких причин ревновать к ней. Ну, за исключением обалденного платья.
— Я уже больше не плачу из-за него, а сегодня хочу просто потусоваться с друзьями и потанцевать.
— Я готов. — Лукас предложил ей руку, и я поняла, что ничего не имею против.
Осенний бал всегда был зрелищным, чем-то из другого века, возвращавшим тебя к грандиозным событиям, которые многие из учеников-вампиров помнили по временам своей юности. Вместо диджея или модной группы приглашался небольшой оркестр, исполняющий классическую музыку, под которую танцевалось куда лучше, чем можно было подумать. Большой зал освещался не сверкающими огнями и не модной иллюминацией, а сотнями свечей, прикрытых коваными медными пластинами или старинными дымчатыми зеркалами, отражавшими их свет. Все юноши были в вечерних костюмах или смокингах; все девушки в платьях до пола, а некоторые еще и в перчатках. Это был такой грандиозный бал, на котором мечтала хотя бы раз в жизни оказаться любая девушка — да и юноша тоже, хотя не каждый готов был в этом признаться.
Я посещала его дважды, с Балтазаром, и мне очень нравились мои платья, и танцы, и все остальное. Однако оказалось, что не меньшее удовольствие доставляет просто смотреть на все это сверху, где я летала между канделябрами с горящими в них свечами. Иногда я смеялась, то глядя на Лукаса, танцующего вальс со Скай и почти вслух отсчитывающего «раз-два-три», то на Вика и его пару, которые держались друг от друга на расстоянии вытянутой руки, причем оба явно обдумывали, как бы поскорее сбежать. Иногда смотрела и восхищалась: некоторые танцующие демонстрировали высокое мастерство и откровенно хвастались своим многолетним опытом. Балтазар и Патрис были, безусловно, самой красивой парой и грациозно двигались в центре зала. И конечно, время от времени кто-нибудь один из наших выскальзывал за дверь, продолжая поиски. Мои родители каждый раз кивали выходившим. Мама очень хорошо выглядела в кремовом шелковом платье, которого я у нее раньше не видела.
Чаще всех выходил Лукас — наверное, столько же раз, сколько все остальные, вместе взятые. Потому ли, что им двигало неистовое желание сделать что-нибудь полезное? Или потому что Скай часто извинялась и отходила поболтать с подружками? А может, потому что он не доверял самому себе, находясь в такой опасной близости к человеку? Скорее всего, все, вместе взятое. Каждый раз, покидая зал, он проходил мимо моих родителей, и все трое очень напрягались. Но я видела, что мама с папой сумели преодолеть свой гнев, и считала это добрым знаком.
Все шло превосходно, как вдруг я ощутила озноб — и начались видения.
Мое сознание наполнилось картинками, изображавшими людей внизу, людей, которых я толком и не знала, но сейчас испытывала к ним сильную привязанность. Разные лица, разные эмоции, разный возраст, но каждый человек внизу стал мне вдруг очень дорог. А над всем этим сгущалась пелена страха за безопасность этих людей и ненависть к вампирам, танцевавшим среди них.
Призраки. Заговорщики, если быть точной. Внезапно я ощутила их над балом, собирающихся, как грозовая туча. Неужели именно так началось нападение, случившееся в прошлом году?
— Что вы делаете? — прошептала я, убедившись, что нахожусь достаточно далеко от толпы и оркестр заглушит мои слова.
Картинки сменились. Теперь они были полны насилия и жестокости: вампиры пылают в огне, замерзают во льду, попадают в ловушки вроде тех, что миссис Бетани расставила для призраков. Ни один из планов не принимал определенной формы, но я поняла, что все это значит. Привидения боялись за свои якоря — и за себя тоже. И хотели отомстить вампирам