Австралийский библиотекарь Джерард Фриман переписывается с загадочной англичанкой Алисой Джесселл, прикованной к инвалидной коляске… Мать Джерарда хранит какую-то тревожную тайну… А за этой тайной — секреты бабушки… И загадки прабабушки…
Авторы: Джон Харвуд
Виола Хадерли скончалась сразу после Дня победы, и, разумеется, Энн пришлось немедленно покинуть школу и вернуться в Лондон. Я осталась дома, в Плимуте, но мы с Энн постоянно переписывались на протяжении четырех лет и виделись при любой возможности. Ее тетя Айрис умерла осенью 1949 года, и вскоре после этого от Энн перестали приходить письма. Больше я о ней ничего не слышала.
Разумеется, я буду только рада помочь вам, чем смогу. Пожалуйста, пишите мне на адрес моего поверенного, господина Джайлса Грирстоуна, который ведет все мои дела, в том числе и переписку. Я надеюсь, вас не обидит моя просьба прислать ему формальное подтверждение вашей личности, а также личности вашей покойной матери, включая, по возможности, и фотографии. Все, что вы передадите ему, останется строго конфиденциальным.
Хотя вы и не упоминали про Энн в своем объявлении, я очень надеюсь, вы сможете рассказать мне, что с ней стало; меня до сих пор волнует ее судьба.
Искренне ваша
(мисс) Эбигайл Хамиш
Адвокатская контора
«Ланздаун энд Грирстоун»
14А Бедфорд-Роу
Лондон
27 июня 1999 года
Уважаемый господин Фриман!
Большое спасибо за ваше любезное и очень содержательное письмо. Я представляю, сколько усилий вы затратили, чтобы собрать столько документов для господина Грирстоуна, да еще так быстро, и очень ценю это. Фотография вашей матери в самом расцвете лет, которая держит вас, младенца, на руках, меня тронула особенно — я так и вижу в ней Энн. Нелюбовь к фотографиям, должно быть, у них семейное, потому что Энн упорно отказывалась подарить мне хотя бы один свой снимок.
Для меня было потрясением узнать, что ваша мать говорила о себе как о единственном ребенке. В то же время для меня это отчасти неудивительно, но о причинах такого мнения я умолчу, пока мы не установим наверняка, что ваша мать была младшей сестрой Энн. Боюсь, многое из того, что вы потом узнаете, вас огорчит, но вы сами призывали меня к откровенности, так что уж не взыщите.
К сожалению, мне почти ничего не известно о детстве вашей матери. Как и ваша мать (наверное, будет проще, если я стану называть ее Филлис), Энн почти никогда не говорила о смерти родителей; ей было два года, когда с ними произошел несчастный случай. Они воспитывались бабушкой и тетей Айрис, росли в очень комфортных условиях; у них были няня, повар, горничная, а позже и гувернантка, и другой жизни они не знали. К тому времени, как мы познакомились, Энн уже твердо знала, что, будь родители живы, у нее вряд ли было бы такое счастливое детство. Не знаю, думала ли так же Филлис. Конечно, война все изменила: девочки, как и многие другие дети, были вывезены из Лондона в самом начале бомбежек. Айрис и две ее подруги по спиритизму — она была ярой поклонницей спиритических сеансов с планшетками для беседы с духами и тому подобным, хотя Виола и не одобряла такого увлечения (странно, что Виола, которая сама писала о призраках, скептически относилась к этому)… Впрочем, я чувствую, что отвлекаюсь от темы, против чего меня всегда предостерегала мисс Тремэйн (это та самая классная дама, которая любила порядок).
