Разбойничьи племена закрепились на севере Африки, создали там государство и теперь стремительно приближают крушение своего главного врага — Рима. Не только слабостью прогнившей империи объясняются их успехи, но и помощью со стороны. А точнее, из нашего столетия, где есть силы, которые пытаются изменить прошлое, чтобы достичь абсолютной власти в настоящем.
Авторы: Посняков Андрей
службе — администраторов Гейзерих, при всем своем желании, заменить пока так и не смог, других просто не было! И те прекрасно это понимали и вели себя вольно, но особо не зарывались. И вполне искренне поддерживали новую власть, поскольку именно у нее и была сила.
Тогда еще не было местоимения «вы» — это значение выражалось, скорее, интонационно. Но, слушая проверяющего, всем было понятно: он обращается к таможенникам именно на «вы», причем издевательски-вежливо:
— А подойдите-ка, пожалуйста, сюда, господин Сеговий! Вот-вот, к мосткам. Какова их ширина?
— Как и положено, десять шагов, мой господин.
— Десять римских шагов — пассум, я так полагаю?
— Ммм… — Начальник таможни замялся.
— Давайте проверять! Где у вас мерка?
— А… легче же прямо вот так, шагами, и измерить. Эй, Леонидис, мальчик мой… — Таможенник позвал одного из испуганно толпившихся поодаль сотрудников. — Измерь-ка.
Александр ухмыльнулся:
— Вы хотите сказать, любезнейший, что шаг этого молодого человека как раз размером в пассум? Или два шага его такого размера? А! Скорее всего — три?
— Да-да, господин, — быстро закивал Сеговий. — Именно три.
Римский «шаг» — пассум — составлял где-то около полутора метров, точнее, один метр сорок семь сантиметров, но так точно здесь было нечем измерить.
— Хорошо, так и запишем — мерки у вас нет. А чего еще нет? Где у вас ящик с песком? Вдруг пожар, а у вас и тушить нечем!
— Но, господин… Вот же, рядом, вода! У нас и помпа имеется. Леонидис, Гилой, а ну-ка тащите…
— Стоп! — Проверяющий раздраженно махнул рукой. — Помпа помпой, а в «Наставлении» конкретно прописано: «ящик с песком». Вам, может быть, указать его цвет и размеры? Да, я вижу, что вы и ваши сотрудники и «Наставления»-то не читали? А все ли тут грамотны? Все ли умеют читать и говорить на латыни?
— Всенепременнейше все, господин Александр! Они же местные.
— Вот я и вижу, что местные… — Хевдинг обвел насмешливым взглядом выстроившихся в шеренгу таможенников. — А ну-ка подойдите-ка сюда, молодой человек! Так, почему без доклада? Не умеем? Не знаем? Не хотим?
— Это Олимпус, наш лучший служащий, — торопливо представил его Сеговий. — За последнюю декаду он задержал пять подозрительных кораблей. Пять, мой господин!
Олимпус — еще довольно молодой, лет тридцати, таможенник с круглым красным лицом — горделиво расправил плечи. И, как оказалось, зря! Не знали они еще, с кем связались!
— Я не спрашиваю, сколько судов он задержал, — сделав каменное лицо, произнес Александр, четко выговаривая каждое слово (нахватался у актеров — недаром столько лет отработал каскадером на киносъемках). — Меня интересует, почему он так одет? Не слишком ли вызывающе для скромного служащего?
Одет господин Олимпус действительно был слишком уж ярко. Сверху — короткая небесно-голубая, с широким квадратным вырезом туника; под ней — чуть длиннее, лимонно-желтая, и самая нижняя, карминно-красная, подметала подолом песок. А еще цепь серебрилась на шее! Ну ведь и в самом деле — вызывающе!
— Сегодня же сменить одежду! — Саша уже говорил тоном распекающего подчиненных полковника. — И вообще, господин Сеговий, как выглядят ваши люди? Кто в чем, подстрижены черт знает как! — Проверяющий прищурился. — Некоторые и вовсе не стрижены.
Начальник таможни то бледнел, то краснел, то щурился… Но, судя по его хитрым глазам, по довольной улыбке, нет-нет да и озаряющей круглое, простецкое с виду лицо, можно было прийти к выводу, что старший таможенник вполне доволен именно таким ходом событий.
Конечно, и господину проверяющему тоже приятно что-то такое найти, вскрыть, так сказать, вопиющие безобразия! Ну, как это, «Наставление» строго не выполняется?! Стыд! Стыд и позор! Как тут не разразиться праведным начальственным гневом, как не закричать, не рыкнуть, аки лев, не затопать ногами?.. Все внешние приличия соблюдены, всем хорошо: и проверяющему, и проверяемым.
А если бы копнуть вглубь, кто его знает, до чего тут докопаться можно? Так и не копали. Умные проверяющие справедливо опасались за себя и своих близких, а дураки… Что ж, дуракам поорать лишний раз начальственным мощным рыком на тех, кто заведомо ответить не может, — счастье великое!
Саша как раз и хотел, чтоб тут его за дурака держали. Правда, за умного дурака.
От предложенного как бы между делом ужина Александр отказался, однако дал понять, что вовсе не против встретиться после службы, так сказать, на нейтральной территории.
Начальник таможни от таких намеков пришел в совершеннейший восторг и больше уже не менялся в лице, а лишь преданно ел глазами начальство.
Потом, прогнав подчиненных
