Семья Эллисон живет в респектабельном районе Лондона, где и слыхом не слыхивали о серийных убийцах и жутких преступлениях. И когда на Кейтер-стрит, буквально по соседству с их домом, одна за другой начинают гибнуть молодые девушки, весь квартал приходит в ужас, а вместе с остальными и Шарлотта Эллисон, средняя дочь в семье.
Авторы: Перри Энн
Между ними снова возникло взаимопонимание, а также много новых тем для разговора.
Доминик впервые не прибегал к обычной дипломатии, а Шарлотта не была намерена церемониться. Поэтому на следующее утро Кэролайн и Эмили помогли бабушке упаковаться и в десять часов посадили ее в экипаж для переезда к Сюзанне.
Шарлотта была одна в доме, когда пришли викарий и Марта Преббл, чтобы формально выразить печаль и глубокое сожаление по поводу утраты Сары. Дора провела их в дом.
— Моя дорогая мисс Эллисон, — начал викарий торжественно, — я с трудом нахожу слова, чтобы выразить наше сочувствие вам.
Шарлотта не собиралась ему помогать, надеясь, что он так и не найдет слова, но ее надежды не оправдались.
— Какой ужасный дьявол ходит среди нас, — продолжал он, взяв ее за руку. — Он может лишить жизни такую прекрасную женщину, как ваша сестра, в самом расцвете лет, оставив горевать мужа и всю ее семью. Я уверяю вас, что все верующие из нашего прихода присоединятся ко мне в выражении наших глубочайших соболезнований вам и вашей бедной матери.
— Благодарю вас. — Шарлотта выдернула руку. — Полностью принимаю ваши соболезнования и передам их моим родителям, сестре и, конечно, мужу Сары. Вы очень добры.
— Это наш долг, — ответил викарий, очевидно, не подозревая, что в глазах Шарлотты эта реплика лишает смысла весь его визит.
— Можем ли мы чем-то помочь? — предложила Марта.
Шарлотта с облегчением повернулась к ней, но облегчение продолжалось очень недолго. Лицо Марты было изможденным — более, чем когда-либо раньше. Ее глаза глубоко запали в глазницы, волосы, словно проволочные струны, закрутились вокруг ушных раковин.
— Ваше соболезнование — самая большая помощь, — сказала Шарлотта, движимая глубокой жалостью к женщине.
Конечно, жить с таким постоянно озабоченным приходскими делами человеком, как викарий, должно быть, выше человеческих сил. Какая женщина могла вынести это?
— Когда будет удобно вашему отцу проконсультироваться со мной об… э… организации… — продолжал викарий, не обращая внимания на Марту. — Такие вещи, как вы знаете, должны быть устроены согласно установленному порядку. Мы возвращаемся в прах, из которого вышли, а наши души улетают на суд Божий…
На это у Шарлотты не было ответа, и поэтому она вернулась к вопросу о похоронах.
— Я совершенно не знаю, но думаю, что будет правильным поговорить с мужем Сары; во всяком случае, можно начать с него. — Она была довольна тем, что улучила момент, когда можно было прервать его. — Если же он почувствует, что это выше его сил, тогда, конечно, я уверена, этим делом будет заниматься папа.
Викарий попытался скрыть раздражение. Он улыбнулся, обнажив зубы, но щеки его оставались бледными, а веки — опухшими.
— Конечно, — согласился он. — Я думал, может быть… более старший… отец… такое горе…
— Возможно, так оно и будет. — Шарлотта не собиралась давать викарию ни малейшего шанса. Она тоже улыбалась, как и он, — холодно. — Но если не посоветоваться с мужем, это будет выглядеть бестактностью, как мне кажется.
Мышцы на лице викария напряглись.
— Продвинулась ли полиция хотя бы немного на пути к поимке преступника, совершившего это жесточайшее преступление? Насколько я знаю, вы… в некоторой степени… близки к одному… из полицейских. — Последнее слово он произнес таким брезгливым тоном, как будто речь шла о крысолове или мусорщике. В его глазах блеснула искорка удовольствия.
— Я не знаю, кого вы слушаете, викарий, что у вас сложилось такое впечатление. — Шарлотта смотрела прямо ему в лицо. — Служанки вам наговорили?
Его лицо стало абсолютно бесцветным от гнева.
— Я никогда не слушаю слуг, мисс Эллисон! И мне совершенно не нравится, что вы могли даже предположить такое. Я не какая-нибудь болтливая женщина!
— Я не намеревалась оскорбить вас. — Шарлотта лгала без малейших угрызений совести. — Так как я сама женщина, то не стала бы использовать эти слова для того, чтобы унизить кого-либо.
— Нет, конечно, — сказал он кисло. — Бог создал женщину, так же как Он создал мужчину. Более слабое существо, конечно, но, тем не менее, это создание Всемогущего.
— Я и раньше понимала, что все вокруг есть Божье творение. — Шарлотта решила расставить все точки над «i». — Но, конечно, успокаивает, когда тебе постоянно напоминают об этом. Кстати, отвечаю на ваш вопрос: я не знаю, продвинулась ли полиция в своем расследовании. Разумеется, в их обязанности не входит докладывать мне каждый раз, когда они что-то узнают.
— Вижу, что случившееся полностью завладело вашими мыслями. — Викарий изменил тон разговора на нравоучительный. — Вполне естественно.
