Семья Эллисон живет в респектабельном районе Лондона, где и слыхом не слыхивали о серийных убийцах и жутких преступлениях. И когда на Кейтер-стрит, буквально по соседству с их домом, одна за другой начинают гибнуть молодые девушки, весь квартал приходит в ужас, а вместе с остальными и Шарлотта Эллисон, средняя дочь в семье.
Авторы: Перри Энн
честными слугами — такими, как Мэддок, — и головорезами, которые разгуливают по улицам и душат девочек.
— Удавливают, — поправила Шарлотта. — И существует огромная разница между головорезами, как ты их назвала, которые нападают и грабят людей, и человеком, который давит проволокой женщин, особенно служанок, у которых совершенно нечего украсть.
Доминик громко рассмеялся:
— Откуда ты знаешь, Шарлотта? Ты стала экспертом по преступлениям на почве взаимной симпатии?
— Она не знает! — загорячился Эдвард. — Она просто противоречит всем и вся, как обычно.
— О, я не согласен, — посмеивался Доминик. — Шарлотта не противоречит. Она говорит то, что знает. Она недавно провела много времени с этим полицейским парнем. Может, и научилась чему-то.
— Она вряд ли могла научиться чему-нибудь ценному или нужному для леди от этого человека. — Эдвард нахмурился и повернулся к ней: — Шарлотта, это правда? Ты виделась с инспектором?
Девушка покраснела от стыда и гнева.
— Только когда он приходил сюда по своим полицейским делам, папа. К сожалению, он дважды приходил в то время, когда никого не было дома.
— И что ты говорила ему?
— Отвечала на его вопросы, конечно. Мы почти не говорили с ним на другие темы.
— Не дерзи! Я имею в виду, что он тебя спрашивал?
— Ничего особенного. — Теперь, когда Шарлотта начала думать об этом, то поняла, что их разговор не имел непосредственного отношения к его расследованию. — Он расспрашивал меня немного о Лили, о Мэддоке…
— Он абсолютно ужасный человек. — Сара говорила с дрожью в голосе. — Действительно невыносимо, что мы должны терпеть его в доме. И я думаю, мы должны быть очень осторожны и не позволять Шарлотте беседовать с ним. Никогда не знаешь, что она может наговорить.
— Так ты хочешь, чтобы мы стояли на улице и отвечали на его вопросы? — Шарлотта полностью вышла из себя. — Если ты не позволишь ему говорить со мной, то он решит, что я знаю что-то позорное о нашей семье и могу проболтаться.
— Шарлотта! — Голос Кэролайн был негромким, но в нем слышалась твердость, что и принесло желаемый эффект.
— Я не думаю, что он ужасный, — спокойно произнес Доминик. — Фактически он мне даже нравится.
— Тебе… что? — не поверила Сара.
— Он мне нравится, — повторил Доминик. — У него есть чувство юмора, что, должно быть, редкость при такой работе. Или, возможно, это единственный способ сохранить здравый смысл…
— У тебя странный вкус в подборе друзей, Доминик, — съязвила Эмили. — Я буду тебе очень признательна, если ты не будешь приглашать его в дом.
— В настоящее время это кажется излишним, — сказал тот приятным голосом. — Выглядит так, что ему нравится Шарлотта. Сомневаюсь, что у него есть время на двоих.
Шарлотта хотела ответить, но поняла, что он дразнит ее. Она вся зарделась от смущения. Ее сердце сильно забилось, и она стала беспокоиться, не заметил ли это кто-нибудь еще.
— Доминик, сейчас неподходящее время для шуток, — упрекнула его Кэролайн. — Кажется, этот полицейский думает, что Мэддок может быть причастен к убийствам.
— Более чем просто причастен. — Эдвард был сейчас серьезен. — Я полагаю, он действительно считает, что Мэддок мог убить Лили.
— Но это нелепо! — Сара пока еще не сильно беспокоилась. Ее больше волновали разговоры в обществе, связанные с этим неудобством, позор, который нужно будет пережить. — Он не мог этого сделать.
Эмили нахмурилась, тяжело задумавшись.
Эдвард скрестил руки на груди и смотрел на них.
— Почему нет? — наконец спросил он.
Сара испуганно смотрела вверх. Никто не решался заговорить.
— Хотим мы того или нет, — продолжил Эдвард, — но убийство кем-то совершено. Вполне вероятно, что этот кто-то живет в нашем районе. Тут обычно нет таких преступников, которые нападают на людей на улицах, нет грабителей и им подобных. И ни один грабитель не станет нападать на служанку, такую как Лили. Бедное дитя, у нее не было с собой ничего стоящего… Возможно, Мэддок был до безумия влюблен в нее, и, когда она отвергла его, предпочтя молодого Броди, он потерял разум. Мы должны учитывать, что такое возможно, как бы это ни было неприятно.
— Папа, как ты можешь?! — взорвалась Сара. — Мэддок — наш дворецкий! Он работает у нас много лет! Мы знаем его…
— Тем не менее, он человек, моя дорогая, — Эдвард говорил, не повышая голоса, — и подвержен человеческим страстям и слабостям. Мы должны повернуться лицом к действительности. Отрицание ничего не изменит и никому не поможет, даже Мэддоку. А мы должны заботиться о безопасности других, особенно Доры и миссис Данфи.
Сара опустила голову:
— Ты же не думаешь
