Семья Эллисон живет в респектабельном районе Лондона, где и слыхом не слыхивали о серийных убийцах и жутких преступлениях. И когда на Кейтер-стрит, буквально по соседству с их домом, одна за другой начинают гибнуть молодые девушки, весь квартал приходит в ужас, а вместе с остальными и Шарлотта Эллисон, средняя дочь в семье.
Авторы: Перри Энн
немного добрее. Возможно, вот откуда папа научился этому. Его нельзя всерьез упрекать за это. Вот чему я научилась от вашего вульгарного, как вы выразились, полицейского: мы такие же, какими были наши родители, и они влияют не только на наше образование, наше финансовое положение, наш социальный статус, но также и на наши убеждения. Когда я гляжу на вас, то понимаю, что папа не так уж и виноват, как я думала.
С этими словами Шарлотта повернулась и вышла из комнаты. У бабушки перехватило горло, она не могла дышать и чувствовала себя так, будто в нее вонзили нож. Она позвала на помощь, инстинктивно надеясь вызвать жалость, но Шарлотта захлопнула за собой дверь.
Обед проходил в ужасной атмосфере. Все ели молча, и каждый, пообедав, по разным причинам стремился уйти из-за стола как можно быстрее. Эмили сказала, что собирается пойти к портнихе, и мама будет сопровождать ее, чтобы та не ходила по улице одна. Бабушка злобно посмотрела на Шарлотту и сказала, что отправляется наверх, так как чувствует себя отвратительно. Сара выразила желание посетить Марту Преббл, симпатичную и добродетельную женщину. Дом викария, пожалуй, чересчур праведный, зато без плотских мыслей и грехов, что начинает привлекать ее все больше и больше.
— Сара, ты не должна ходить одна, — быстро сказала Шарлотта. — Хочешь, чтобы я пошла с тобой?
Ей совсем не хотелось идти, но с недавнего времени она чувствовала себя ближе к Саре, чем за все те годы с тех пор, как Доминик появился в их доме, когда она была почти ребенком. Она болезненно переживала за Сару, ощущая ее чувство потери, шок и разочарованность. Шарлотта сама чувствовала то же самое, потому что тоже любила Доминика. Но для нее ее привязанность была другой, и она удивлялась, что так быстро оправилась от этой любви. Она испугалась, что ее чувство не было таким сильным, как она себе воображала, — любовь, основанная не на знании человека, а на пустой фантазии. Для сестры это было иначе — потеря близости, общих воспоминаний, фактов…
Сара смотрела на нее.
— Нет, спасибо, — сказала она с самой милой улыбкой, которую смогла изобразить. — Я знаю, как ты не любишь викария, а он может оказаться дома. А если его не будет дома, я бы хотела поговорить с Мартой наедине.
— Я пойду и оставлю тебя у двери, если хочешь, — продолжала уговаривать Шарлотта.
— Не говори глупостей! Тогда ты должна будешь пойти домой одна. Я в полной безопасности. Вообще, думаю, этот сумасшедший уже покинул наши места. Ведь давно ничего не происходило. Вероятно, он пришел из трущоб и теперь ушел обратно.
— Инспектор Питт так не думает. — Шарлотта привстала.
— Ты носишься с ним так же, как он с тобой. — Эмили вздернула брови. — Он не безупречен, ты знаешь.
— Я пойду прямо к викарию, затем от двери к двери до церковного прихода, — твердо заявила Сара. — И Марта будет сопровождать меня. Это абсолютно безопасно! Не тревожьтесь. Итак, до вечера. Пока!
Остальные тоже ушли, и Шарлотта осталась одна. Особых дел у нее не было. Она искала себе занятие, чтобы освободить голову от мыслей о папе и Доминике, о той боли, какую принесло разочарование в них. Но прежде всего нужно было освободиться от страха перед этим убийцей, потому что, несмотря на слова Сары и Эмили, Шарлотта ни на секунду не сомневалась в том, что он пришел не из каких-то там трущоб — он был местным, с Кейтер-стрит или ее ближайших окрестностей. Она чувствовала это сердцем.
Было без двадцати три. Шарлотта писала письма дальним родственникам, которым давно должна была ответить, но каждый раз откладывала из-за домашних дел. В этот момент вошел Мэддок и сообщил, что у дверей ждет инспектор Питт и хочет ее видеть.
Беспричинная радость охватила Шарлотту, словно он мог освободить ее от разбитых иллюзий. Но в то же время она боялась его. Все домочадцы уже знали о поведении папы, хотя это никогда не обсуждалось в общем разговоре — только один на один. Казалось, сам дом об этом знал, и Питту было достаточно просто зайти внутрь, чтобы тоже узнать их. Однако если папа был способен на такой обман длительностью в двадцать пять лет, что еще он мог скрывать от них? Эта другая жизнь, о которой они ничего не знали, могла таить в себе любое преступление. Возможно, даже он сам о том не ведал. Эта дьявольская мысль часами ворочалась в подсознании Шарлотты. Сейчас она вышла наружу. Может ли человек вести себя подобным образом? Мог ли он иметь еще других любовниц? Может быть, он пытался ухаживать за другими девушками? А затем, чтобы никто об этом не узнал, он убивал их? Наверняка нет! Папа?.. О чем она думает! Шарлотта знает папу всю свою жизнь. Он держал ее на коленях, играл с ней, когда она была ребенком. Она вспоминала дни рождения, рождественские праздники, игрушки, которые
