Призрак

у Кристи Костелло! Замечательная книга. Если вам удалось внести смысл в его биографию, то, возможно, вы сделаете это и с моей.
Он вскочил на ноги и пожал мне руку.
— Приятно было познакомиться с вами. Мы начнем работать завтра утром. Я скажу Амелии, и она позаботится о том, чтобы вас отвезли в отель.
И затем он внезапно запел:

Он указал рукой на меня, затем сделал плавное движение ладонью.
— Как там у Кристи Костелло? «Однажды в жизни — а именно, в семидесятых годах двадцатого столетия…»
Лэнг склонил голову набок и прикрыл веки, словно что-то вспоминал.
— В семьдесят седьмом?
— Восьмом.
— Тысяча девятьсот семьдесят восьмой год! Вот это было время! Читая книгу, я чувствовал, как оно возвращалось ко мне!
— Сохраните это настроение до завтрашнего утра, — попросил я его.

— Как прошла беседа? — провожая меня к двери, спросила Амелия.
— Я думаю, нормально. Очень по-дружески. Он даже несколько раз назвал меня парнем.
— Да, он всегда так делает, когда не может вспомнить имя собеседника.
— Завтра утром мне понадобится комната, где я мог бы проводить интервью. Еще мне нужна секретарша, чтобы перепечатывать аудиозаписи на бумагу. Я буду приносить ей диски в перерывах нашей беседы. Кроме того, мне нужен файл существующей рукописи для его последующей обработки на компьютере.
Я поднял руку, отсекая ее возражения.
— Да, мне известно, что текст нельзя выносить из здания. Но я собираюсь вставлять в него новый материал. Книгу придется полностью переписать, чтобы она хотя бы смутно напоминала мемуары живого человека.
Амелия быстро записала мои требования в свой черно-красный блокнот.
— Что-нибудь еще?
— Как насчет ужина?
— Спокойной ночи, — холодно сказала она и закрыла за мной дверь.
Один из телохранителей Лэнга отвез меня обратно в Эдгартаун. Он был таким же угрюмым, как и его коллега у ворот.
— Надеюсь, вы быстро напишете эту книжку, — сказал он. — Мы с парнями уже запарились жить в этой глуши.
Он высадил меня у отеля и сказал, что заберет завтра утром. Едва я успел открыть дверь в свою комнату, как зазвонил телефон. На линии была Кэт.
— Ты в порядке? — спросила она. — Я получила твое сообщение. Меня обеспокоил твой голос. Он звучал очень странно.
— Да? Извини. У меня все нормально.
Мне жутко хотелось спросить, где она находилась в тот момент, когда я звонил ей по телефону.
— И что? Ты встретился с ним?
— Встретился. Я только что приехал от него.
— Ну? Как все было?
Не дав сказать мне ни слова, она предупредила:
— Только не говори свое любимое: «Очаровательно».
Я кратко отвел телефон от уха и показал ей средний палец.
— А ты умеешь пользоваться моментом, — продолжала она. — Надеюсь, тебе попадались на глаза вчерашние газеты? Похоже, ты создал прецедент — первый зафиксированный случай, когда крыса забирается на борт тонущего судна.
— Да, я видел газеты.
Мой голос прозвучал излишне настороженно.
— И я собираюсь расспросить его о том случае.
— Когда?
— Когда наступит подходящий момент.
Она издала шумный возглас, в котором соединились веселье, ярость, презрение и недоверие.
— О, да! Спроси его! Спроси, зачем ему понадобилось незаконно похищать британских граждан, вывозить их в другую страну и передавать в руки палачей. Спроси, знает ли он о пытках, которые агенты ЦРУ применяют во время допросов. Спроси его, что он планирует сказать вдове и детям человека, который умер от сердечного приступа…
— Подожди, — перебил я ее, — ты диктуешь слишком быстро. Повтори второй вопрос, который мне нужно задать ему.
— Я начала встречаться с другим человеком, — сказала она.
— Поздравляю, — ответил я и отключил телефон.
После этого мне оставалось лишь спуститься в бар, чтобы немного успокоить нервы. Помещение было декорировано под старую харчевню, куда бы капитан Эхаб мог заскочить в конце трудного дня, проведенного за китобойной пушкой. Столы и сиденья, сделанные из старых бочек, гармонировали с античным неводом и ловушками