Призрак

Читая последний абзац, я едва не подавился кофе.

Запланированная на июль публикация сенсационных мемуаров мистера Лэнга перенесена теперь на конец апреля. Комментируя десятимиллионный контракт на эту книгу, Джон Мэддокс, главный исполнительный директор «Rhinehart Publishing Inc», сказал, что рукопись в данный момент проходит заключительный этап редактирования. Вчера в телефонном интервью мистер Мэддокс заверил «Нью-Йорк таймс», что мемуары британского экс-премьера станут мировым событием в издательском деле. «Будучи одним из лидеров западной цивилизации, Адам Лэнг даст захватывающий и полный отчет о войне с терроризмом».

Я сложил газету, встал из-за стола и с достоинством прошел через фойе, аккуратно обходя зачехленные видеокамеры, двухфутовые объективы и ручные микрофоны в их шерстяных ветрозащитных кожухах. Среди представителей четвертого сословия

царила веселая, почти праздничная атмосфера, напоминавшая приподнятое настроение зажиточных горожан восемнадцатого века, которые собрались в хороший денек у виселицы перед казнью провинившегося дворянина.
— В телевизионных новостях сказали, что пресс-конференция в Гааге начнется в десять часов по восточному времени! — крикнул кто-то из репортеров.
Чтобы не привлекать к себе лишнего внимания, я вышел на веранду и позвонил литературному агенту. Трубку снял его помощник: Брэд, Бретт или Брэт (не помню точно, как звали этого парня). Рик менял свой персонал так же часто, как жен. Я сказал, что хотел бы поговорить с мистером Риккарделли.
— Он только что уехал из офиса.
— Куда?
— На рыбалку.
— На рыбалку?
— Он сказал, что будет перезванивать в офис на тот случай, если поступит какое-нибудь важное сообщение.
— Чудесно! А где он?
— В тропическом национальном заповеднике Боумы.
— О боже! Где это?
— Вы так настойчиво…
— Где это?
Брэд, Бретт или Брэт обиженно засопел:
— На Фиджи.

Минивэн поднялся на холм, оставив позади книжный магазин Эдгартауна, маленький кинотеатр и китобойную церковь. Выехав из города, мы свернули налево к Западному Тисбери, а не направо к Виньярд-Хейвену. Это, по крайней мере, предполагало, что меня везли в особняк, а не депортировали из страны за нарушение закона о государственной тайне. Я сидел позади водителя-охранника, придерживая рукой свой чемодан, который лежал на сиденье рядом со мной. Молодой парень был одет в гражданскую форму, состоявшую из серой куртки на «молнии», серых брюк и черного галстука. Его глаза встретились в зеркале с моим взглядом, и он, поморщившись, дал мне понять, что дела идут паршиво. Я тоже поморщился, соглашаясь с ним, и затем, чтобы уклониться от разговора, нарочито уставился в окно.
Вскоре мы оказались на равнинной местности. Рядом с шоссе тянулась велосипедная дорожка. За ней простирался однообразный лес. Мое бренное тело находилось на Мартас-Виньярде, но ум блуждал в южной части Тихого океана. Размышляя о Рике, отдыхавшем на Фиджи, я изобретал изысканные и унизительные способы его убийства, когда он вернется назад. Рациональная часть меня понимала, что я никогда не совершу подобного злодеяния (да и почему ему не съездить на рыбалку?), но в это утро мой иррациональный ум довлел над трезвым рассудком. Наверное, я просто боялся. А страх влияет на суждения человека еще больше, чем алкоголь и истощение сил. Я чувствовал себя обманутым, удрученным и брошенным на произвол судьбы.
Проигнорировав мое молчание, охранник попытался завести беседу:
— После того как я привезу вас в особняк, сэр, мне предстоит забрать из аэропорта мистера Кролла. Когда вокруг вас начинают появляться адвокаты, вы точно можете сказать, что дело дрянь.
Внезапно он придвинулся к ветровому стеклу.
— О, черт! Похоже, мы влипли.
Сначала мне показалось, что впереди нас произошла дорожная авария. Синие огни двух патрульных машин драматически мигали в утреннем сумраке и, словно зарницы в опере Вагнера, освещали ближайшие деревья. Когда мы подъехали ближе, я увидел полтора десятка