Призрак

и вздохнул. Он встал, снял куртку со спинки кресла и перекинул ее через плечо. Это был сигнал остальным. Помощники адвоката закрыли крышки ноутбуков. Кролл поднялся с софы и потянулся, широко расставив пальцы. Он напомнил мне кота, выгибавшего спину и царапавшего когтями дорогой ковер. Я отложил блокнот в сторону.
— Мы с вами увидимся завтра, — протянув мне руку, сказал Лэнг. — Устраивайтесь и обживайтесь в доме. Я извиняюсь, что покидаю вас в такой спешке. По крайней мере, этот скандал поднимет цену на книгу.
— Еще бы! — ответил я.
Мне захотелось как-то развеять мрачную атмосферу.
— Наверное, всю заваруху с Гаагским судом устроил рекламный отдел Райнхарта.
— Тогда нужно попросить их прекратить это безобразие, — подыграл мне Лэнг.
Он улыбнулся, но его печальные глаза больше подошли бы побитой собаке.
— Что вы собираетесь сказать репортерам? — спросил Кролл, обнимая Лэнга за плечи.
— Еще не знаю. Поговорим об этом в машине.
Когда экс-премьер направился к лестнице, Кролл подмигнул мне и сказал:
— Счастливо оставаться, призрак.

Мне не составило бы труда спуститься вниз и посмотреть, как они уезжают. Но я решил наблюдать за их отъездом по телевизору. Я всегда говорил, что никакая телевизионная программа не собьет вас с толку, если вы имели достоверный личный опыт. И все же было любопытно отмечать, как прямая трансляция с вертолета окрашивала невинные действия в тона опасного преступного заговора. Когда водитель Джефф подъехал к крыльцу на бронированном «Ягуаре» и вышел из машины, не заглушив мотор, для всей планеты это выглядело так, как будто он готовил бегство мафиозного главаря за пару минут до прибытия копов. В холодном воздухе Новой Англии большой лимузин, казалось, плыл по морю пара, поднимавшегося от выхлопной трубы.
У меня возникло чувство дежавю, что я вновь переживаю предыдущий день, когда заявление Лэнга, словно многократное эхо, приходило ко мне со всех сторон. По телевизору я увидел одного из охранников, открывшего заднюю дверь «Ягуара». В то же время из коридора до меня доносились голоса Лэнга и сопровождавших его людей, которые готовились к отъезду.
— Эй, народ! — прозвучал голос Кролла. — Все нормально? Никто ничего не забыл? Отлично. И помните: счастливые радостные лица. Ну, с богом! Мы выходим.
Передняя дверь распахнулась, и через миг я увидел макушку экс-премьера. Сделав несколько торопливых шагов, он исчез в машине. Следом за ним показали адвоката, который быстро сел в «Ягуар» с другой стороны. Бегущая строка внизу экрана сообщала: «АДАМ ЛЭНГ ПОКИДАЕТ УЕДИНЕННЫЙ ОСОБНЯК НА МАРТАС-ВИНЬЯРДЕ». Эти парни с телевидения, подумал я, знали обо всем на свете, кроме тавтологии.
На открытом пространстве появилась свита Лэнга. Группа быстрым маршем вышла из дома и направилась к минивэну. Ее возглавляла Амелия. Она прижимала рукой белокурые волосы, защищая прическу от потоков воздуха, нисходивших от винтов вертолета. За ней шли секретарши, помощники адвоката и, наконец, два телохранителя.
Удлиненные контуры машин с конусами света от фар пересекли границу территории особняка и помчались через серые заросли карликовых дубов к трассе Западного Тисбери. Вертолет упорно гнался за кортежем, поднимая вихри опавшей листвы и приминая чахлую траву. Когда шум моторов затих, в дом (возможно, впервые за это утро) вернулся покой. Казалось, что следом за Лэнгом переместился глаз огромного циклопа. Мне стало интересно, куда ушла Рут. Наверное, она тоже смотрела трансляцию по телевизору. Я встал и вышел на площадку лестницы, прислушиваясь к звонкой тишине. Особняк безмолвствовал. Когда я вернулся в гостиную, воздушная съемка сменилась на прямое включение с трассы, по которой должен был проехать лимузин экс-премьера.
На развилке дороги стояло несколько полицейских машин, присланных для подкрепления из Массачусетса. Блюстители порядка оттеснили демонстрантов на дальнюю обочину