В тайном Братстве черного кинжала шесть воинов, и самый грозный из них носит имя Зетист. Когда-то бывший рабом крови, он до сих пор одержим прошлым. На его теле остались шрамы, в душе — следы страданий и унижений. О мрачных подвигах этого бойца ходит дурная слава; его неутолимая ярость страшна не только людям и лессерам, но даже вампирам, которых он призван защищать. Гнев — единственный друг Зетиста, а внушаемый им ужас — его единственная утеха… пока однажды он не спасает похищенную врагами вампирского рода красавицу Беллу. Впервые на русском новый роман культовой саги, продавшейся миллионными тиражами!
Авторы: Дж. Р. Уорд
такой безумной реакцией, он переставил ногу на педаль газа.
— Не волнуйся, сынок. Все в порядке.
Разворачиваясь, он посмотрел в зеркало заднего вида на Бэнтли. Тот снова поехал, тоже разворачиваясь на парковке. Грубо выругавшись, Бутч газанул по направлению к подъездной дорожке. Его руки сжимали руль с такой силой, что костяшки пальцев начало жечь.
Ривендж нахмурился, когда Марисса забралась в Бэнтли. Боже, он и забыл, какая она красавица. И пахла она тоже потрясающе… чистый запах океана проникал в его нос.
— Почему ты не позволила мне подъехать к парадному входу? — Сказа он, пожирая глазами ее прекрасные волосы и безупречную кожу. — Мне стоило бы забрать тебя, как подобает.
— Ты же знаешь Хэйверса. — С глухим звуком дверь захлопнулась. — Он захочет, чтобы мы поженились.
— Это смешно.
— Со своей сестрой ты ведешь себя по-другому?
— Без комментариев.
Когда он остановился, пропуская уезжавший с парковки Эскалейд, Марисса положила руку на его соболиный рукав.
— Знаю, что уже говорила все это, но я действительно очень сожалею о том, что произошло с Бэллой. Как она?
Откуда, черт возьми, ему знать?
— Я бы предпочел не говорить о ней. Не обижайся, просто я… Не хочу касаться этой темы.
— Рив, нам не обязательно делать это сегодня. Я знаю, тебе многое пришлось пережить, и, честно говоря, я очень удивилась, что ты вообще захотел со мной встретиться.
— Не глупи. Я рад, что ты мне позвонила.
Он сжал ее руку. Кости под ее кожей были такими хрупкими, что ему пришлось напомнить себе — с ней нужно было быть очень осторожным. Она была не из тех, к кому он привык.
Направляясь в центр города, он явно ощущал, как она начинает нервничать.
— Все будет хорошо. Я, правда, совершенно нормально отнесся к твоему звонку.
— Я очень смущена, на самом деле. Я не знаю, что делать.
— Мы будем двигаться потихоньку.
— До этого я была только с Рофом.
— Знаю. Поэтому я и решил заехать за тобой на машине. Подумал, что ты будешь слишком сильно нервничать, чтобы дематериализоваться.
— Так и есть.
Они подъехали к светофору, горевшему красным, и он улыбнулся ей.
— Я о тебе позабочусь.
Ее голубые глаза поднялись на него.
— Ты хороший мужчина, Ривендж.
Он не обратил внимания на это явное заблуждение, сосредоточившись на дорожном движении.
Через двадцать минут они вышли из навороченного лифта в фойе его пентхауса. Его квартира занимала ровно половину тридцатого этажа небоскреба, выходя окнами на Гудзон и центр Колдвелла. Из-за больших окон он никогда не приезжал сюда днем. Но для ночи место подходило идеально.
Он притушил свет, ожидая, пока Марисса пройдется по квартире, рассмотрев те вещи, которые декоратор накупил для этой берлоги. Ему было наплевать на мебель, виды или модную технику. Его заботила лишь изолированность от семьи. Ни Бэлла, ни их мать никогда не были здесь. На самом деле, они даже не знали, что у него есть пентхаус.
Словно поняв, что они лишь теряют время, Марисса остановилась и взглянула на него. В тусклом свете красота этой женщины просто обескураживала, и он был несказанно рад львиной дозе дофамина, вколотой в кровь около часа назад. На симпатов это лекарство имело обратное действие, нежели на вампиров или людей. Оно повышало активность нейротрансмиттеров и рецепторов, гарантируя, что пациент-симпат не почувствует никакого удовольствия, не почувствует… ничего. Когда не нужно было заботиться об ощущениях, легче было контролировать все остальное.
Только поэтому Марисса была в безопасности, оставаясь с ним наедине. Особенно, учитывая, чем именно они собирались заняться.
Сняв пальто, Рив направился к ней, полагаясь на трость сильнее обычного — он не мог оторвать глаз от женщины, стоявшей напротив. Зажав палку между бедрами, он медленно развязал бант, соединявший отвороты ее накидки. Она опустила взгляд на его руки, задрожав, когда он снял с ее плеч черную шерсть. Улыбнувшись, он кинул ее на стул. Ее платье было именно таким, какое надела бы его мать и какое он хотел бы чаще видеть на своей сестре: бледно-голубой атлас, облегавший ее стройное тело. Диор. Должен быть.
— Иди сюда, Марисса.
Он подвел ее к кожаному дивану и усадил рядом с собой. В сиянии уличного света ее волосы походили на шелковый платок — он пропустил несколько прядей сквозь пальцы. Он отчетливо чувствовал ее сильный голод.
— Ты долго ждала, так ведь?
Она кивнула и посмотрела на свои руки. Они были сомкнуты в замок на коленях — слоновая кость на бледно-голубом атласе.
— Как долго?
— Месяцы, — прошептала она.
— Тогда тебе много понадобиться, так? —
