В тайном Братстве черного кинжала шесть воинов, и самый грозный из них носит имя Зетист. Когда-то бывший рабом крови, он до сих пор одержим прошлым. На его теле остались шрамы, в душе — следы страданий и унижений. О мрачных подвигах этого бойца ходит дурная слава; его неутолимая ярость страшна не только людям и лессерам, но даже вампирам, которых он призван защищать. Гнев — единственный друг Зетиста, а внушаемый им ужас — его единственная утеха… пока однажды он не спасает похищенную врагами вампирского рода красавицу Беллу. Впервые на русском новый роман культовой саги, продавшейся миллионными тиражами!
Авторы: Дж. Р. Уорд
имели преимущества, которыми ни обладал никто другой.
Ривендж прекратил улыбаться.
— Я подумал, возможно, ты мог бы раскрыть свой секрет. Тогда мы были бы равны.
— У меня нет секретов.
— Брехня… Брат . — Уголки губ Ривенджа снова поползли вверх, но глаза оставались абсолютно холодными. — Ты член Братства . Ты и эти большие парни, которые приходят сюда. Парень с эспаньолкой пьет мою водку. Парень с раздолбанным лицом сосет кровь из моих шлюх. Не знаю, что и сказать о человеке, с которым вы тусуетесь, да и неважно.
Фьюри пристально смотрел на него через письменный стол.
— Ты только что нарушил традиционные правила поведения. Но впрочем, почему я должен ожидать хороших манер от наркодилера?
— А наркоманы всегда врут. Так что вопрос не имеет смысла в любом случае, не так ли?
— Осторожнее, приятель, — сказал Фьюри вполголоса.
— Или что? Признаешь, что ты брат? Так мне лучше собраться с силами прежде, чем ты решишь разделаться со мной?
— Ты излишне самоуверен.
— Почему ты не хочешь признаться? Или ты, брат, боишься, что это состязание станет твоим провальным бунтом? Ты прячешься ото всех нас из-за тех дерьмовеньких делишек, с которыми в последнее время часто имеешь дело?
Фьюри отвернулся.
— Не понимаю, о чем ты говоришь.
— О красном дымке. — Голос Ривенджа был холоден как сталь ножа. — Я только что завязал с продажами.
Дрожь беспокойства пронзила грудь Фьюри. Он взглянул через плечо.
— Здесь есть и другие дилеры.
— Желаю удачи в поисках.
Фьюри взялся за ручку двери. Когда она отказалась поворачиваться, он оглянулся через комнату. Ривендж смотрел на него, точно хитрый кот, удерживая в кабинете силой воли.
Фьюри усилил захват и потянул, мгновенно оторвав кусок латуни. Как только дверь поддалась, он бросил ручку на стол Ривенджа.
— Полагаю, ты захочешь починить это.
Он успел сделать два шага прежде, чем рука вцепилась в его плечо. Лицо Ривенджа было таким же каменным, как и его захват. Одновременно со вспышкой фиолетовых глаз, что-то произошло между ними… обмен… энергетический поток…
Неожиданно Фьюри почувствовал ошеломляющую волну вины, словно кто-то внезапно сорвал покров с его глубочайшего беспокойства — со всех страхов о будущем расы. Этого давления он выдержать не мог и вдруг понял, что говорит:
— Мы живем и умираем для нашего вида. Раса — наша первая и единственная забота. Мы сражаемся каждую ночь и собираем сосуды убитых лессеров. Скрытность — лишь способ защиты гражданских. Чем меньше они знают о нас, тем в большей они безопасности. Вот почему мы исчезли.
Произнеся эти слова, он выругался.
«Черт возьми, нельзя доверять симпатам, — подумал он. — Или чувствам, которые ты испытаешь, находясь рядом с ним».
— Отвали от меня, пожиратель грехов, — прохрипел он. — И держись подальше от моей головы.
Тяжелый захват исчез, и Ривендж слегка поклонился. Подобная дань уважения потрясала.
— Ну, кто бы мог подумать, воин?.. Кстати, партия красного дымка только что пришла.
Мужчина протиснулся мимо и растворился в толпе. Его ирокез, широко развернутые плечи и аура постепенно исчезали среди людей, на чьих грехах он наживался.
Бэлла материализовалась перед семейным особняком. Странно, но во дворе не было света, хотя она в любом случае почти ничего не видела из-за слез. Она зашла внутрь, отключила охранную сигнализацию и остановилась в фойе.
Как Зейдист мог так с ней поступить? С тем же успехом, он мог просто заняться с той женщиной сексом у нее на глазах. Боже, она всегда знала, что он может быть жестоким, но это было слишком, даже для него…
Но это не было в отместку за оскорбление, правда ведь? Нет, это было бы слишком мелко. Она подозревала, что он укусил ту шлюху, чтобы объявить об их разрыве. Он хотел отправить послание, совершенно неоспоримое послание — Бэлле больше не рады на празднике его жизни.
Что ж, это сработало.
Уничтоженная, пораженная в самое сердце, она осмотрела холл своего дома. Ничего не изменилось. Голубые шелковые обои, черный мраморный пол, сверкающая люстра над головой. Словно она вернулась в прошлое. Она, выросшая в этом доме, стала последним младенцем, которого смогла выносить ее мать, любимицей брата, который постоянно баловал ее, дочерью отца, которого никогда не знала.
Минутку. Было очень тихо. Слишком тихо.
— Мамэн? Лани? — Тишина. Она вытерла слезы. — Лани?
Где доджены?
