В тайном Братстве черного кинжала шесть воинов, и самый грозный из них носит имя Зетист. Когда-то бывший рабом крови, он до сих пор одержим прошлым. На его теле остались шрамы, в душе — следы страданий и унижений. О мрачных подвигах этого бойца ходит дурная слава; его неутолимая ярость страшна не только людям и лессерам, но даже вампирам, которых он призван защищать. Гнев — единственный друг Зетиста, а внушаемый им ужас — его единственная утеха… пока однажды он не спасает похищенную врагами вампирского рода красавицу Беллу. Впервые на русском новый роман культовой саги, продавшейся миллионными тиражами!
Авторы: Дж. Р. Уорд
Он не хотел говорить о прошлом.
— Фьюри? Ты расскажешь мне? Я бы спросила его, но…
А, к черту. Не было никаких причин скрывать это не нее.
— Его украла няня. Унесла из дома, когда ему было семь месяцев. Я нигде не мог найти их, но потом узнал, что она умерла два года спустя. Тот, кто нашел его, продал в рабство.
— Это должно было быть страшным ударом для вашей семьи.
— Даже хуже. Смерть без тела для захоронения.
— А когда… когда он был рабом крови… — Она глубоко вздохнула. — Ты знаешь, что с ним происходило?
Фьюри потер шею сзади. Он колебался, и она снова обратилась к нему:
— Я говорю не о шрамах и не о принудительном кормлении. Я хочу знать… что еще могли делать с ним.
— Послушай. Бэлла…
— Мне нужно знать.
— Почему?
Хотя он и сам знал ответ. Она хотела разделить постель с Зедом, вероятно, даже уже попыталась. Отсюда и шло ее «почему?».
— Просто мне нужно знать.
— Тебе стоит спросить у него.
— Он не скажет мне, ты это прекрасно знаешь. — Она положила руку на его предплечье. — Пожалуйста, помоги мне понять его.
Фьюри продолжал молчать, уговаривая себя, что делает это из уважения к частной жизни Зеда. По большей части, это было правдой. И только маленький кусочек его души не хотел помогать Зеду пробраться в ее постель.
Бэлла сжала его руку.
— Он говорил, что его связывали. И что он не может вынести вес женского тела, когда… — Она замолчала. — Что с ним делали?
Матерь Божья. Зейдист говорил с ней о заточении в рабстве?
Фьюри мягко выругался.
— Его использовали не только ради вены. Но это все, что я тебе скажу.
— О, Боже. — Она покачнулась. — Мне просто нужно было услышать это от кого-то. Мне нужно было знать наверняка.
Налетел порыв холодного ветра, и Фьюри глубоко вздохнул. Но все равно чувствовал себя так, словно задыхался.
— Тебе стоит вернуться в дом, пока ты не простудилась.
Она кивнула и направилась к дверям.
— Ты не идешь?
— Я сначала покурю. Иди.
Он не проводил ее взглядом, но слышал, как закрылась входная дверь.
Засунув руки в карманы, он смотрел на покрытый белым снегом газон. Потом закрыл глаза и перенесся в прошлое.
Как только Фьюри прошел через превращение, он занялся поисками своего близнеца. Он рыскал по Старому Свету, пытаясь найти хозяйства, достаточно богатые для содержания слуг. Через какое-то время до него стали доходить слухи о женщине, входящей в глимеру, которая якобы держала в рабстве мужчину размером с война. Но он никак не мог найти ее.
Это было понятно. Тогда, в начале девятнадцатого века, раса еще оставалась относительно сплоченной, а старые правила и социальные обычаи были сильны. Те, кто тайно удерживали война в качестве раба крови, по закону приговаривались к смертной казни. Поэтому ему приходилось быть очень осторожным. Расспросы аристократов или объявление о поисках было бы равносильно кинжалу в груди брата: убить Зейдиста и избавиться от его тела стало бы лучшей и единственной защитой похитителя.
Но в начале 1800-ых годов он почти потерял надежду. К тому времени его родители умерли своей смертью. Вампиров разбросало по всему Старому Свету, началась эмиграция в Америку. Потерянный, он блуждал по Европе, ведомый слухами и намеками… пока неожиданно не нашел то, что искал.
В ту ночь он был на английской земле. Он отправился на собрание вампиров в замок, стоявший на прибрежных скалах Дувра. Стоя в самом темном углу бальной залы, он подслушал разговор двух мужчин с хозяйкой. Они говорили, что у нее невероятно одаренный раб крови, что они с радостью понаблюдали бы за ним, а может, даже разделили бы плотские радости.
