Проданная королева

Когда ей доложили, что лорды Сомер и Дэйрис по приказу его высочества присланы сопроводить ее и леди Остейр на прогулку, сначала хотела послать этих двоих к чертовой матери. Сказаться больной, занятой, да что угодно.
Но Одри, озабоченно нахмурившись, посоветовала не злить Джонаха. С него станется заявиться к ней в покои. Теперь закон больше не оберегает вдовствующую королеву. Так что, пока Джонах соблюдает хоть какие-то правила вежливости, стоит этим воспользоваться и постараться упрочить положение, чтобы хоть как-то продержаться до приезда будущего короля.
Будущего короля!?… Ничего хорошего не сулило и это будущее. Мирославе казалось, что все они здесь безбожно озабоченные. Потом устыдилась своих мыслей. Не все, конечно.
Однако Одри права. Пока Джонах придерживается хоть каких-то рамок, провоцировать его не стоит. Эрвига отправили сообщить лордам, что миледи собирается и будет готова отправиться на прогулку через час. Вернулся он хмурый, мол, велено передать, что лорды подождут.
— Что, так и будут стоять под дверью? — изумилась Мирослава.
— Нет, — проворчал Эрвиг. — По приказу принца в коридоре перед покоями оборудовано место для удобного отдыха лордов. Кресла притащили, столик. Цветы в горшках поставили. В темном коридоре без окон — цветы поставили!
С этими словами воин, кипя возмущением, удалился, чтобы встать перед дверью снаружи.
Мирослава сердито выдохнула. Приятного мало, теперь поползут разнообразные сплетни, и без того на нее пальцами показывают. И все же, черт с ними. Это не смертельно. Обернувшись к Одри, увидела, что понурила голову, удивилась:
— Одри, в чем дело, что тебя угнетает?
Слишком уж грустной и озабоченной выглядела девушка. Тут явно было что-то еще, чего Мирослава не знала.
— Миледи… — начала та и запнулась.
— Что? Говори.
— Вчера, когда эти двое провожали меня до покоев, лорд Сомер сказал, что будет просить моей руки.
Мирослава на секунду прикрыла глаза, осмысливая сказанное. Спросила:
— Это тот, похожий на гея?
— Что?
— А, это я так… У него вид такой, будто он предпочитает мужчин.
— Вы не так уж далеки от истины, миледи. — Одри кивнула. — Говорят, все лорды в компании принца Джонаха с одинаково охотно предаются любовным утехам и с женщинами, и с мужчинами.
Так! Только озабоченных бисексуалов ей не хватало. Однако…
— Он тебе не нравится? — на всякий случай спросила Мирослава.
— Нет, миледи, — тихо проговорила девушка, покачала головой и передернулась.
— Ну тогда все проще. Скажешь ему нет…
— Вы не понимаете, миледи. Он обратится к моей родне! Будет просить моей руки. И ему вряд ли откажут, род Сомеров не уступает нашему. А даже если и откажут…
Она уткнулась лицом в ладони.
— Что, не молчи, Одри!
— Миледи, если он скомпрометирует меня, выхода не будет.
Вот так вот. Она-то думала, что только у нее проблемы. У Одри дела не лучше. И Балфор в это дело точно вмешиваться не станет, не стоит даже заикаться.
Оставалось только одно.
— Одри. Посмотри на меня, — приказала Мирослава. — Не бойся. Будем держать дистанцию, дипломатия, притворство, немного хитрости. Но до приезда нового короля надо сохранить статус кво.
— Статус чего?
— Это такое выражение, не обращай внимания. Все. Не раскисаем. На прогулку ждут, значит? Мы пойдем на прогулку.
Сейчас Мирослава понимала, по большому счету, ответственность за тот маленький мирок, что у нее здесь создался, за эту девушку и воина, она в ответе. Потому что это ее люди, а она пусть вдовствующая, но королева. И кроме нее, их защитить некому. Вот и придется вести себя соответственно.

Телохранитель королевы ушел, чтобы никого не беспокоить. Действия принца вызывали в нем глухое возмущение, а сделать ничего нельзя. Его до глубины души потрясли живые цветы, что те лощеные хмыри-лордики велели притащить в темный коридор. Цветы, которые однозначно погибнут без солнца, живо напомнили ему двух женщин, живущих в этих покоях.
В глазах Эрвига все это было насмешкой и извращением. И наплевать ему, если бы издевались только над ним. Он привык. Хотя, конечно, все равно больно. Но у него кожа толстая.
Остро болела душа, что не унимаются, не оставят никак в покое вдову государя Гордиана. Еще недавно, когда тот был жив, не смели высовываться с половины принца и маячить перед королевой, а теперь…
И вступиться за них некому.
Эрвиг был сыном кормилицы Гордиана, его молочным братом. Их с детства связывали крепкие отношения. Потому и занимал простолюдин такое близкое к королю место. Но Эрвиг никогда не был