Проданная королева

этого на веру. Внутрення сущность утверждала — нет. Не мертва.
Усилием воли заставил себя вернуться к разговору. И услышал:
— Принц Джонах сказал, что кровь на одежде свиная.
— Где этот ваш принц?! — выкрикнул Вадим. — Где тело?! Где ее нашли?!
Старик даже присел от неожиданности, с испугом глядя в его сторону. Но тут вмешался Рихарт.
— Доставить сюда этих ваших людей, Балфор. Немедленно! — коротко рыкнул король. — Принца Джонаха разыскать. Немеленно. Из-под земли достать!
— Да. Государь… — пролепетал, пятясь на выход, глава королевского совета.
Вадим стоял сжимая кулаки, сердце выпрыгивало из груди. Рихарт повернулся к нему, отчеканил по-военному:
— Странник, сейчас допросим его людей, а после дам тебе вооруженный отряд, чтобы ты мог найти и освободить женщин. Прости, но поехать с тобой не смогу. Чувствую, мне самому придется заняться поимкой брата.
Он выразительно взглянул в сторону двери, из которой только что бочком выскользнул старый сановник, и отвернулся, сложив руки за спиной. Вадиму без слов было понятно состояние короля. Тот только что получил страну, наполненную злокозненными интриганами, а его люди почти все мертвы. На кого опереться?
Король сейчас был совершенно один, без поддержки. Однако Рихарт выглядел уверенно. Это было очередным полем боя, а он полководец, не привыкший отступать. Воля к победе всегда большая часть победы. Вадим в очередной раз проникся к нему уважением.
Спустя короткое время в кабинет пригнали двух стражников, и те заикаясь и отводя испуганные глаза рассказали все, что знали. Но после того, как им обещали помилование. По их словам получалось, что женщины действительно были живы, отчего Вадим снова чуть не умер, только теперь от облегчения.
А еще через полчаса он уже во весь опор несся впереди отряда по дороге, ведущей к Вдовьему замку. Замку Смерти, как его в народе именовали.
Миновав оставленные у дороги следы кострища, к котором явственно угадывался обугленный остов повозки, Вадим не мог не восхититься изобретательностью разбойников. Кто же станет всерьез предполагать, что вдова, ограбленная и зверски убитая по дороге во Вдовий замок, в конце концов, окажется именно там живая и даже здоровая.
Так, во всяком случае, утверждали те двое, состоявшие в ее охране и отправленные разбойниками к Балфору. План был хорош. И он бы непременно сработал. Никто ведь не подозревал, что обман вскроется таким нелепым образом. Но теперь собственная шкура тем двоим была куда важнее обещанной доли от выкупа и прочих договоренностей.
И в этом была великая удача для Вадима. Он не уставал благодарить Бога за человеческую продажность. Потому что, не будь этого, Мирослава уже давно была бы мертва.

Гораздо сложнее было Джонаху. Уйти из замка ему удалось, однако найти теперь по следу крови свою ведьму он не мог. Проклятая свиная кровь, которой пропиталось платье, забивала все. Он хотел почувствовать ведьму, ее запах, ее страх, в конце концов. Это помогло бы хоть как-то приблизиться. А дальше он пошел бы мелкими шажками и рано или поздно нашел ее.
При мысли о ведьме одновременно сжималось сердце и бунтовала плоть, требовавшая удовлетворения. Он теперь хотел ее до безумия. Однако положение все осложнялось.
Конечно же, он побывал на дороге, ведущей к Вдовьему замку и видел сгоревшую повозку. Но дальше? Где искать дальше?
Кинулся искать вокруг, но нигде ее не чувствовал. Эта смесь бессильной ярости и острой нужды выводила из себя и лишала сил. Ему не оставалось ничего другого, как вернуться в замок и вытрясти из Балфора всю правду. Но возвращаться замок сейчас было смертельно опасно, и все же он ошивался в окрестностях, надеясь на какое-то чудо.
Вскоре Джонах засек отряд, двигавшийся в сторону Вдовьего замка. Похоже, чудо свершилось. Немедленно устремился вслед, интуитивно чувствуя, что эти всадники приведут его туда, куда ему надо.
Думая только о том, чтобы и сэкономить силы и не отстать, Джонах в какой-то момент утратил бдительность. И был замечен сам.

Во Вдовий замок, или замок Смерти, как Мирославу успели просветить по дороге добросердечные разбойники, их привезли еще ночью. Оказалось, они не так много до него и не доехали. При первом же взгляде Мирослава поняла, что даже в сравнении в королевским замком, который показался ей крайне суровым, этот выглядел мрачно и негостеприимно.
Настоящая тюрьма. Серая, унылая. Скорбь и смерть будто впитались в его глухие каменные стены. Мороз по коже пробрал, когда представила, сколько поколений несчастных вдов коротало здесь свой век.