Проданная королева

трепет охватывал мужчину при этой мысли. Словно душа уносилась куда-то в будущее, на перекреток миров, где ей обещано свидание.
Рихарт тряхнул головой, отгоняя наваждение и вышел за дверь
На крыльце стоял Темный странник, с ним он поздоровался крепким мужским рукопожатием. А рядом стоял рыцарь.
Возраст его определить было невозможно, но мудрость и какая-то внутренняя мощь заставили короля склонить перед ним голову.
— Рад приветствовать вас, — произнес он коротко, отступая в сторону, чтобы они могли пройти.

Первым делом Вадим обеспокоился о том, чтобы внести внутрь гроб с телом Линевры. Цинковую оболочку они с Гершиным оставили в Рассветном, хоть Вадим и переживал, но Игорь Наумович успокоил, забальзамирована так, что не отличить от спящей.
Однако, по каким-то личным соображениям Вадиму не хотелось видеть покойницу. Возможно, потому что не считал ее мертвой окончательно, он ведь разговаривал с ней во сне. А может, это был суеверный страх за Мирославу, но полированного дубового гроба он принципиально не открывал.
Это было сделано уже здесь, по приказу короля Рихарта.
Вадим видел, с каким жадным, пристальным вниманием Рихарт следил за тем, как вывинчивали болты, снимали крышку и откидывали покрывало.
И как застыл потом, впившись взглядом в лицо Линевры.
Гершин не солгал, молодая женщина, лежавшая в гробу казалась спящей. А король Рихарт…
Мужчина смотрел на нее слишком долго, так, словно хотел поглотить глазами. А после помрачнел и отвернулся.
Понимая, что происходит что-то неладное, Вадим оглянулся на Гершина. Тот наблюдал за королем сквозь прищур проницательных глаз, от которых ничего не скроется. Ох, не праздное любопытство привело его в королевский замок Аламора…
Впрочем, Вадим теперь уже ничему не удивлялся.
Словно очнувшись от странного сна, король нахмурился и приказал отнести гроб с телом покойной королевы Линевры в часовню, туда, где уже покоилось тело принца Джонаха.

То, что сейчас делал король — сплошной слом традиций и местного мировоззрения. Возможно, будь он мягче характером, или приди к власти обычным путем, без всех этих трагических событий и катаклизмов, его нововведения бы попросту не приняли. Но сейчас никто на посмел роптать.
Рихарт же преследовал вполне определенную цель.
Утром несчастная безумная ведьма Элвина, дочь лорда Балфора, пришла в себя. Умоляла, чтобы ей дали возможность говорить с королем. Рихарт согласился, понимая, что она могла быть не в себе. Леди горько плакала, раскаивалась в своем поступке. Однако, когда он спросил, оставила ли та навязчивую мысль расправиться с вдовой короля Гордиана, объясняя, что Линевра мертва, та внезапно разъярилась, заявив, что в смерть королевы не поверит, пока не увидит собственными глазами.
Гроб с телом Линевры пронесли через весь замок, и установили в левом приделе часовни. Рихарт послал людей, чтобы привели леди Элвину, попрощаться. Джонах ведь был ее женихом. Надо было раз и навсегда закрыть эту тему, и ведьму как-то утихомирить, поэтому Рихарт хотел, чтобы та убедилась воочию.
Одержимая ревностью безумная женщина хитра и опасна, а обезумевшая от ревности ведьма опасна вдвойне.
Любопытствующие придворные, которых вообще-то никто не приглашал, сходились в освещенный факелами двор перед часовней. Вытягивали шеи, заглядывали внутрь. Солнце уже село, но темнота еще не опустилась, сумеречный свет, проникавший сквозь узкие окна купола, делал все происходящее внутри каким-то нереальным.
Странное и печальное зрелище. Молодой принц Джонах, каким бы он ни был мерзавцем при жизни, сейчас смотреть на него невозможно было без сожаления. А невдалеке гроб Линевры, вдовы его старшего брата. Если забыть обо всем, эти двое походили на разлученных влюбленных.
Вадиму даже хотелось протереть глаза, настолько те напоминали сейчас Ромео и Джульетту. У него даже мелькнула странная мысль, а не был ли Джонах тайной любовью Линевры…
Кто их разберет с их средневековыми страстями.

Однако королю, погруженному в свои мысли, в тот момент ни до чего не было дела. Он не мог оторвать глаз от лица мертвой королевы. И чем дольше на нее смотрел, тем глубже вонзалась в сердце болезненная игла. Ужасно осознать, что полюбив первый раз в жизни, влюбился в покойницу. Смотреть на нее ему всего один день. Потом Линевру заберет могила, а вместе с ней и его сердце.
Наваждение. Горькое, щемящее чувство. Но Рихарт не мог и не хотел от него избавляться.
— Ваше величество, — негромкий голос вырвал