Продавец шаурмы

сумасшедшего зверя, и с громким рыком набрасывается на полоумного дружка.
Господи! Что же сейчас будет!
— Убирайся! Не зли меня! — хватает за шиворот обезумевшую пьянчугу, хорошенько встряхивает.
— Да брось ты! — внезапно Ваня начинает захлёбываться собственным истерическим смехом, — Чё придушить решил?? Лучшего друга… из-за бабы??
Охх… Лучше бы дубина промолчал, да прощение попросил, а вместо этого, только усугубил ситуацию, подбросив дровишек в и без того полыхающее огненное пламя бешенства.
— Замолкни! Предатель…
Высоцкий совсем с катушек слетел. То, что произошло в следующий миг, определённо будет преследовать меня до конца лета, являясь в самых, что ни на есть, жутких кошмарах.
Макс, со всей неистовой злостью, толкает Ивана… да силушку не рассчитывает. Друг, пролетев несколько метров через всю гостиную, впечатывается в тот самый запретный шкаф с достижениями, расфигачив стеклянную дверцу на сотню крупных осколков.
— Максим, — от увиденного, я практически лишилась сознания.
Красивые золотистые статуэтки, медали, дипломы, градом посыпались прямо на пол и на распластавшегося подле шкафа Ивана.
Чем дальше, тем хуже.
Во всем я виновата.
Подбегаю к Высоцкому со стороны спины, набрасываюсь на ненормального »мстителя», заключая в крепкие объятия.
— Успокойся… пожалуйста.
Парень замирает, тяжело дыша, напряжённо дрожа, а когда замечает мои руки, плотно сцепленные в тугой замок в области его же живота, то резко размыкает «сдерживающие оковы» и оборачивается, прожигая своим огненным взглядом каждую клеточку моего ватного тела. А затем, заметно сдерживая мощный ураган внутренних эмоций, просто исчезает, не проронив ни слова.
Кажется, я догадалась, что хотел сказать Максим, но сдержался. Взамен, это озвучил Ваня:
— Полюбуйся, Маша, что ты натворила! Ты… разрушила нашу дружбу.

С ума сойти! Дружбу разрушила… Значит, я во всём виновата??
В том, что меня подставили с отравлением, в том, что изнасиловать пытались, теперь ещё и в сумасшедшей драке двух полоумных быков виновата??
Капец. Меня точно прокляли!
Собираюсь догнать Макса, но налетаю на Гарри.
— Что у вас случилось?? — парень, оценив невероятный хаус, потребовал объяснений.
— Драка… — грустно выдохнула в ответ, — Ваня вчера руки распускал, а Макс вступился.
— Понятно. Не переживай. Пойдём, тебе успокоиться нужно. Бледная как сметана.
— Курица она, а не сметана! — глупая словесная усмешка, выплюнутая из уст рыжего монстра, больно кольнула в спину.
Иван все еще валялся в стеклянных осколках, разбрасываясь медалями, наградами, вытирая окровавленные руки о заслуженные грамоты Высоцкого.
— Ваня! Прекращай! Лучше извинись и протрезвей наконец! Какова чёрта, как свинья нажрался?? Тебе же пить нельзя! Совсем одурел!!
— Ты мне не мамка, шоб нотации читать! — в очередной раз огрызнулся сумасшедший баран.
— Маш, пошли, водички выпьем. — Гарри осторожно взял мою дрожащую руку и потащил в сторону кухни, а я, тем временем, больно прикусила нижнюю губу, сдерживая мощный поток грусти, который вот-вот должен был вырваться из отчаянного сердца в виде горьких, обжигающих слёз.

Усадив на кухонный стул с высокими ножками, напротив овальнообразной столешницы, Гарри протянул небольшой стакан, наполненный прохладной водой, да затеял откровенный разговор.
— Два идиота, — тяжело вздыхает, проводя обеими руками по собственными, влажным от беспокойного напряжения волосам, — Каждый год одно и тоже.
Один нажирается, другой тоже нажирается, но в добавок ко всему, ещё и с ума сходит.
Дрожащими губами прикасаюсь к холодному стеклянному стакану, делаю несколько интенсивных глотков, продолжая внимательно слушать собеседника.
— Бывает у них такое, так что не переживай. Сегодня ведь годовщина… когда Элена пропала. Может ты в курсе кто эта девушка?
— Да… Ваня рассказывал, — удовлетворительно киваю.
— Понятно. В общем, именно в этот период, Высоцкий с ума сходит, так как винит себя в её пропаже, поэтому рвёт и мечет как зверюга, заражённая бешенством. Может напиться, подраться, поругаться. Так что, его безумное поведение — привычная норма. Просто надо привыкнуть.
— Ну как вы можете говорить такое? Как это привыкнуть? Человек от горя помирает… тоже мне друзья.
— Больше ничего не остаётся. Не слушает никого. Даже собственного психолога один раз чуть не пришиб. Слишком уж больная тема.