Продавец шаурмы

тёмно-синие глаза-бриллианты, и с особой чувственностью, шепнул:
— Поцелуй меня.
Не дождавшись ответа, просто надавил на затылок, притянул к себе и обхватил мои, немного робкие губки своими, влажными, но невероятно сладкими губами, одаривая самым пылким, самым страстным, самым нежным поцелуем, на который были только способны его бурные, романтические фантазии.
Разумеется, сопротивляться я не осмелилась. Просто закрыла глаза, просто прижалась к Высоцкому, просто насладилась тем, о чем так давно грезила и, тем, о чём так неистово мечтала.

Первые лучи летнего солнца медленно скользнули по моим щекам, скулам, а затем — щекотнули прикрытые пушистые реснички.
От внезапной солнечной вспышки, невольно приоткрываю веки и сразу же »ойкаю», оценивая окружающую обстановку.
Пустынный пляж. Прогнивший мост над головой. Кругом ни души. Только мы. Я и Максим. Не считая небольшой кучки равнодушных бакланов, вальяжно раскачивающихся на неспокойной водной глади, подле береговой линии и не считая легкого, черноморского бриза, задувающего в ржавые щели разрушенного пирса, подгоняющего небольшие пенные волны, практически к нашим тесно переплетённым ногам…
Божечки… Максим.
Перевожу взор на спящего темноволосого ангела, который нежно обхватил меня обеими руками, как какую-то мягкую, дорогую сердцу, плюшевую игрушку, и тесно прижал к разгорячённой обнажённой груди, завернув в собственную рубашку, словно в ароматный кокон.
Какой же он прекрасный.
Само совершенство.
Оххх, этот поцелуй! Не могу поверить, что мы целовались! Даже, после всех чудовищных событий, всё-таки, сумели раскрыть истинные чувства друг другом. Хоть на мгновение. Хоть на одну недолгую ночь.
Опускаю ресницы и наклоняюсь к Максиму, снова прижимаясь своими жаждущими губами к его расслабленным устам. Но не успеваю насладиться этим божественным прикосновением, как вдруг, за нашими спинами раздаётся громкий возглас, за которым следуют непонятные щелчки:
— Я ж говорил — это Высоцкий!
— Невероятно! С той самой девчонкой, которой Иван в любви распинался!
— Снимайте, снимайте скорей!
Прежде чем, до моей деревянной головушки доходит смысл происходящих событий, Максим, шустрым рывком вскакивает с влажного песка, хватает мою руку, разворачивает спиной к журналистам и убегает прочь, волоча за собой.
Совсем как вчерашним вечером. Только в роли »штурмана» я выступала, а сейчас — он руководит.

— Недоноски! Заколебали! Вечно свои носы поганые суют туда, куда не следует!
Мы, всё же, успели оторваться от надоедливых преследователей с камерами и плелись уже по территории частного элитного посёлка к дому Максима. Всю пройденную дорогу, парень, мощной хваткой сжимал мою, наверно уже прилично распухшую кисть, в крепких тисках, скорей всего, намекая на то, как он взбешён и одновременно влюблён.
— Уже к обеду весь интернет будет разрываться от наших снимков! — продолжал неистово рычать мой обворожительный спаситель, который в гневе выглядел ещё прекрасней.
— Макс…. — резко даю по тормозам, пытаясь вырваться из металлической хватки, — Прости. Наверно это моя вина.
— Наша, Маш. Но в большей степени, моя… — парень круто разворачивается и практически носом, в мой лоб врезается, — Я хочу извиниться перед тобой.
Огоооо… Ну и ну! Да ладнооооо??
Неужели, мой спонтанный поцелуй превратил этого гадкого, чернодушного утёнка в чувственного, распрекрасного лебедя??
Его свободная рука бережно ложится на мою талию, прижимает ближе к себе, и наши бедра, интимным образом, сталкиваются друг с другом:
— Но, если правду расскажешь.
— В с-смысле? — мои губы начинают дрожать в полном непонимании.
— Что у вас с Иваном? Ты его любишь?
— Пха-ха! — я истерически расплываюсь в усмешке, — С ума сошёл? Этот придурок меня изнасиловать собирался! Да я его, к чёртовой матушке, ненавижу!
— Правда? — зрачки насыщенно-синих глаз Высоцкого моментально расширяются.
— Клянусь!
— Но, что тогда на игре было? — рука Максима напряжённо сжимается на моей талии.
— Спектакль »Аля, хочу внимания Я», — наигранно хихикаю, не в силах оторвать взгляда от голубоглазого омута.
— Во жучара! По делу всё же получил! — парень гневно шипит, переводя взгляд в сторону неба.
— Я не приму его предложения. А букет взяла, просто, чтобы перед камерами не облажать наглеца.
— Добрая ты девушка, Мария!
— Еще бы. Столько проблем из-за своей мягкосердечности схлопотала, век расплачиваться, —