Продавец шаурмы

тяжело выдыхаю, опуская ресницы, замечая, что наши пальцы ног соприкасаются друг с другом, как и руки, как и животы, как губы… практически.
— Извини, — тёплое дыхание прекрасного спортсмена обрушивается на мои растрёпанные волосы, от чего, я чувствую несравненное головокружение, — Думал, ты всерьёз решила с ним встречаться начать. А может и меня заодно, тем самым позлить, когда букет приняла.
— Не-а. Ни капельки не хотела.
— Господи! Вот я дурак тупоголовый! — внезапно Высоцкий отпускает мои раскочегаренные, от его же жарких прикосновений бёдра, и запускает руки в собственные вздыбленные волосы, — Из-за своей ревности паршивой, столько боли тебе причинил!
М-минуточку! К-какой такой ревности???
— Ладно, п-прекрати. Давай просто забудем, раз мы наконец разобрались, — я осторожно кладу руки на его каменные плечи, пытаясь хоть как-то взбодрить паренька, но сама не понимаю, почему вдруг жалею чертёнка.
Кто этот обворожительный спортсмен для меня? Рабовладелец, друг или… некто больший??
Внезапно, вспоминаю о безумном вчерашнем поцелуе и моментально краской заливаюсь, словно на палящем солнце целый день провалялась.
— Машшш, — Высоцкий приоткрывает глаза, взглядом посылая невероятное сочувствие, от которого мурашки по всему телу скакать начинают, — Почему ты в том гадком баре решила поработать?
Пфффф… Во даёт! Неужели, не догадался?? Ах да… Спортсмены — бедные ребята! С частым диагнозом »слабоумие».
— У меня деньги закончились. А родители, пан хозяин, к сожалению, — из простых крестьян будут.
Пауза. Неловкая тихая пауза заполонила пространство между нашими усталыми телами.
Максим сильно сомкнул челюсти, напряг кулаки до противного хруста, и кажется, собирался врезать самому себе, если бы я не перехватила его руки.
— Вот я придурок! А ведь даже не поинтересовался твоей биографией, прежде чем на работу… эммм на каторгу нанять.
Аллилуйя!
Что сегодня нафиг происходит?
Опять пришельцы навестили?
— Да л-ладно… — как-то мне не ловко стало. В данный момент захотелось просто отмахнуться, да забить на все неприятности, происшедшие по вине Максима с моей тушкой. В любом случае, только благодаря ему я всё еще дышу. Потому что он, всегда вовремя появлялся.
— Боже! Да я себя никогда не прощу! Ты чуть с голоду не погибла… Или от клешней, отморозков в баре могла пострадать, из-за моего характера дебильного! Чёрт! Идиот! Хорошо, что пошёл за тобой вчера вечером, решив проследить, да разузнать, почему ты зачастила с вечерними ежедневными вылазками. Думал, действительно к Ивану намылилась… но когда увидел в роли несчастной официантки, в зачуханном кабаке, которую ни во что приличное не ставят, да лапы вонючие пытаются распускать, сразу же вмешаться решил! Блин! Когда этот жирный урод тебя к стене прижал… чуть мозги ему, к чертям собачьим, не вышиб!
Кулаки Высоцкого снова хрустнули, а глаза покрылись жуткой мглой.
— Ладно, ладно, боец! Остынь! — внезапно, обхватываю его напряжённые запястья, пытаясь разжать свинцовые кулаки-молотки, и тащу к дому, потому как начинаю ощущать жуткое головокружение из-за чудовищного голода, так как с шести вечера вчерашнего дня ничегошеньки не ела, — Макс, я с голоду умираю! Раз уж мы наконец расставили все точки над »i», пошли позавтракаем?
Максим тяжело вздохнул, немного остыл, немного расслабился и даже немного улыбнулся:
— Идём, красавица! Но чур, я угощаю!
Что? Красавица??!
Уффф, до чего же этот Высоцкий горячий парень!
С одного только слова заставляет моё сердце выпорхнуть из груди, да к небесам метнуться со словами благодарности, адресованными негоднице судьбе, за столкновение друг с другом. Пусть хоть и при весьма необычных обстоятельствах.

— Слушай! А у меня котлеты остались! Попробуешь?
— Ммм! Всегда мечтал полакомится твоими кулинарными шедеврами! — обворожительный чертёнок подёргал бровками, запрыгнул на высокий стульчик с длинными ножками, удобно устроившись у овалообразной столешницы, держа в одной руке вилку, в другой нож, — Давай, Мария, удивляй!
Чёртов ловелас!
Ну почему мои щёки огнём горят, когда его прелестный ротик в мою честь открывается?
Как новоиспечённая бабочка, я тут же порхнула к холодильнику, достала припрятанные котлетки, подогрела, украсила блюдо горошком, петрушкой, а сверху — полила соевым соусом.
— Ммм, выглядит аппетитненько! — промурлыкал голубоглазый ангел, потер руки в предвкушении »изысканной трапезы», и словно пёс изголодалый, набросился