Есть ли в космосе разумная жизнь? Есть. А почему с нами не связывается? А потому что разумная. Откуда у меня собственный звездолет, учитывая, что за окном двадцать первый век, а человечество дальше Луны так и не ушло? Это длинная история, и именно ее сейчас я и рассказываю.
Авторы: Мясоедов Владимир Михайлович
не получается.
Ген
‑Спекся, – прокомментировал я распластанного на земле Арахнида, и неожиданно для самого себя успокоился, признаться не ожидал, что зрительский азарт так меня захватит, – как думаешь, Ментан, скоро этот осьминог сухопутный в себя придет? Эй, Ментан, ты где?
Я сидел в абсолютно пустой ложе, положенной группе поддержки бойца. Странно. Как вышла, сморщив носик Аошина, сказав, что ей это зрелище совсем не интересно, я помню, а вот куда делся рогатый монах? Я вышел из помещения и буквально столкнулся нос к носу с Ментаном.
‑Пришел в себя? – спросил минотавр, осматривая меня с ног до головы, – Арахнида добьем как ты хотел, или может все же вылечим?
‑Да я вроде бы и не собирался, – обескуражено попытался вспомнить я все, что в сердцах наобещал соотечественнику.
‑Опять не помнишь ничего о бешенстве своем неописуемом? – вздохнул минотавр. – И как я тебя тормошил, не помнишь?
‑Помню, ты меня все время отвлекал, начиная с третьего боя.
‑Скажи спасибо что я, а не крики жертв, тобой безвннно убиенных. Если ты каждый раз когда в гнев великий приходишь, будешь ловчие щупальца мыслей своих распускать, то опасно рядом с тобой находится будет джакхам простым, благодатью Величайшего не осененным.
‑Я что, опять чего‑то спсионить пытался, – дошло до меня. Телепатические способности представляли собой палку о двух концах, и контролировал я их весьма условно. Точнее они мне подчинялись. Обычно. Судя по рассказам минотавра для начинающего псиона одним из самых важных моментов было привязать свои способности к определенному условному рефлексу или состоянию психики, накрепко вбив в моторные навыки тела запрет пользоваться своими экстраординарными силами во всех остальных случаях. Проще говоря, дать им спусковой крючок и предохранитель в одном лице. Это время становилось, пожалуй, самым небезопасным для псиона в течении всей его жизни. Начинающий экстрасенс по степени опасности был похож на заядлого курильщика, у которого в штанах лежит кусок динамита с высовывающимся из кармана бикфордовым шнуром. Регулярные и не всегда контролируемые всплески активности вполне могли привести к детонации и летальному исходу как для самого псиона, так и для тех, кому не повезло оказаться рядом, причем последнее чаще. Инстинктивной реакцией любого организма на угрозу является отторжение, поэтому сам виновник страдал в основном от вторичных факторов своей деятельности как то: облучение остаточным излучением, взрывная или ментальная волна и разнообразные мстители, попавшие под удар, хорошо хоть сил юным дарованиям обычно не хватало на что‑нибкдь по‑настоящему опасное. Как правило, трех‑четырех недель хватало, чтобы разум и тело увязали получаемые плюхи и неконтролируемою пси‑активность в одну строку, и в дальнейшем рецидивов почти не появлялось. Но я то от последствий своих действий не страдал! У меня не выработалось этого ценного навыка, что порой служило поводом для паники и казусов. Иногда, когда я над чем‑нибудь задумывался, то непроизвольно брал под контроль живые объекты, расположенные на расстоянии нескольких метров от себя. Именно такая случайная пси‑атака при побеге с корабля фелов настроила покойного ящера‑псиона Деншина против меня. Но в обычной жизни, с ее бешеным ритмом, последствия таких побочных эффектов сводились, как правило, к извинениям. Причем и то не всегда. Чаще всего мои «жертвы» просто мотали головой, считая, что они самостоятельно отвлеклись и выпали из окружающей жизни на пару минуток. А вот в те моменты, когда я был чем‑то по‑настоящему увлечен и сильно волновался, причем забывая себя контролировать, начинали проявляться куда более серьезные побочные эффекты.
‑Да. И лучше бы ты что такое колдовал в бою, тогда враги бы у нас кончились быстрее чем снег, занесенный обувью в кузню.
‑Все было так серьезно?
‑Я обирался тебя оглушить, но потом решил, что выйти и никого не пускать в келью обзорную проще. Кстати, тут к тебе посетители.
‑Кто? Где? И почему ко мне?
‑Рядом с выходом. Они искали тех, с кем пришел на арену этот шестирукий боец. Я думаю говорить им надо с тобой, как предводителем братства нашего. А насчет того кто… сам увидишь. Но мне они не нравятся. Какие‑то они ненастоящие, как фантомы чувствуются. Но при том явно существами из плоти и крови являются существа сии.
‑Ты меня заинтриговал. Пойдем, посмотрим на этих таинственных посетителей.
На выходе из служебных помещений, к которым почему‑то относили и помещения для групп поддержки бойцов, кипела перепалка. Три жабы яростно ругались друг с другом, припоминая особенности всего онтогенеза своих оппонентов. Не желая раньше
