Наш современник, будучи в горах, слышит довольно странные звуки. Пройдя на звук, он неожиданно вываливается в чужой мир. Его просят помочь, с этого момента и начинается его прогрессорство.
Авторы: Обатуров Сергей Георгиевич
которое они будут использовать как больничную утку. Как я знал, Ликура могла и утилизировать продукты распада в своем организме, и довольно долго, но зачем это нужно, если можно решить эту проблему проще. Я направился в мою гончарную мастерскую и приступил к изготовлению больничной утки. Опять пожалел, что не знаю, как наладить изготовление стекла. Утку делал из двух половинок, которые тщательно разгладил с двух сторон. Сосуд не должен быть сильно шершавым снаружи и быть очень гладким внутри, чтобы продукты, попавшие вовнутрь, могли так же легко быть удалены. Изготовил также и мочеприемник. Оба произведения искусств поместил для просушки и выбрался наружу. В замке уже сняли осадное положение, часть народа разоружилась и приступила к своим повседневным обязанностям. Замок начал оживать. Вдруг мой глаз наткнулся на знакомые лица монахов, которые привели нас сюда. Получается, что и они выбрались из так тщательно охраняемого помещения и учавствовали в защите стен замка. Я подозвал одного из монахов и попросил представить меня их старшему. Тот с готовностью согласился и меня повели вглубь замкового двора.
Дородный монах сидел на корточках и что-то ожесточенно рисовал прутиком на земле перед ногами одного из мастеровых. Я пригляделся, этот рисунок демонстрировал червячный механизм. Видимо его идея пришла монаху в голову после того, как он разглядел подъемный механизм моста, ведь там был прилажен стопорный механизм с трещоткой. Если рассматривать просто зубцы и выпрямить их, относительно центральной оси барабана, то зубчатая шестеренка так и просилась на это место. Мастеровой не понимал, что хочет от него монах. Я подсел к ним и прутиком нарисовал еще одну шестеренку, но поменьше, и изогнутую ручку на ней. Голосом пояснил, что так будет легче крутить большой барабан. Теперь уже не понимал монах. Решил не пояснять, а создать интригу и заставить мозги монахов разобраться с зубчатым приводом. Единственное, что решил сообщить им, что размер и количество зубцов второй шестеренки им придется подбирать опытным путем, так как нужно, чтобы расстояние между зубцами было одинаковым. Да, легко быть Архимедом, когда это вложили в тебя еще в школе. Монах так и остался сидеть на корточках, смотря на наш рисунок. Я толкнул того монаха, что привел меня сюда, чтобы он представил нас друг другу.
Тот только сейчас пришел в себя, видимо тоже прокручивал в голове, как будут вращаться шестеренки и прокашлявшись, представил мне своего брата по вере. Второй монах словно очнулся и посмотрел на меня ошарашенными глазами. Я склонил голову в знаке смирения и представился как Серигей, ученик баронессы Ликуры. Попросил объяснить мне, как это монахи оказались в замке, ведь ранее их здесь не было. Старший монах улыбнулся, а я запустил свои ментальные способности, чтобы распознать ложь. Версия монаха была до предельности проста, и он верил в нее на все сто. Начали молиться в часовне монастыря и таким образом, посредством молитвы, оказались здесь. Вот на что способны слова молитвы. Я с ним спорить не стал, так как понял, что они просто ничего не помнят, но система прохода в замок барона отработана до мелочей. Потыкав в рисунок своей палочкой, я предложил монахам поэкспериментировать с несколькими шестеренками, расположенными одна за другой и имеющими разные размеры. Особое внимание предложил акцентировать на усилии, прилагаемом к ручке, вращающей шестерню и количеству оборотов всех шестеренок. Думаю, что такие дотошные исследователи быстро докопаются до истины. Монахи тем временем, стали собираться к своему предводителю. Видимо дисциплина была вбита в них как молитвами, так и розгами, что, однако, не умоляло качество проведенных воспитательных работ.
Внезапно один из монахов указал на меня пальцем и сказал, что я осмелился лечить баронессу. По толпе монахов прошел неодобрительный ропот. Выяснилось, что лечение тяжелых травм, это вотчина монастыря и его послушников. Вспомнив, что у них повсюду уши и глаза, я пожал плечами и смотря поверх голов окруживших меня монахов, напомнил им, что я являюсь учеником Ликуры, а Ликура, в свою очередь, является сильнейшим лекарем в этих землях на десять дней пешего перехода в любую сторону. Неужели они думают, что я позволю кому-бы то ни было начать лечение такой серьезной травмы моего учителя. Мы с ней все обсудили и совместно провели первую часть лечебных процедур, а именно, восстановили и срастили место перелома позвоночного столба. У меня сразу возник вопрос, а монахи лечат такие увечия? Те замялись, видимо такие травмы входили в разряд запрещенных к лечению, но чувство, что они не приемлют такое лечение взяло верх, и они стали меня упрекать, что я не должен был браться за такое лечение.
Братья монахи, вы
