Наш современник, будучи в горах, слышит довольно странные звуки. Пройдя на звук, он неожиданно вываливается в чужой мир. Его просят помочь, с этого момента и начинается его прогрессорство.
Авторы: Обатуров Сергей Георгиевич
обрезали, так что полученные коробки были очень даже ничего. Природные красители хорошо впитывались в сухой лист, так что дополнительная сушка в течение одного часа давала нам возможность иметь упаковку пяти различных цветов. Один цвет, как утверждал барон, был основным цветом королевского штандарта. Я, как только это услышал, сразу наложил лапу на этот краситель и запретил использовать его для окрашивания тары. Он пойдет только на изготовление упаковки для его Величества. Это мы оговорили с красильщиками. Цвета получались очень нежными и я предложил красильщикам начать смешивать красители в разных пропорциях, чтобы получить еще большее количество расцветок тары. Но на цвета королевского флага я наложил табу. Этот цвет используется только для посуды, которая будет направляться в королевский двор. Барон, сначала, никак не мог понять, почему нельзя и другим поставлять упаковку такого цвета, но когда я ему доходчиво объяснил, что королю не понравится, когда люди, ниже его рангом, будут иметь такую же посуду, да еще и в такой же упаковке. Нет, здесь нужно подходить дифференцированно. Думаю, что вскоре некоторые герцоги и бароны захотят иметь упаковку для их посуды только какого-нибудь определенного цвета. Это уже будет какое-то патентное право на использование определенного цвета. На всякий случай мы закрепили за своим баронством один из цветов.
* * *
Десять дней, которые я занимался организацией изготовления тары, пролетели незаметно. За это время я успел переговорить с баронской четой не только о цветах упаковки, но и о тех овощах, семена которых я привез с собой. Объяснил по каждому отдельно, что в них съедобно, а что нет. Баронесса заверила меня, что ее толстушка, так отходившая бревнышком охранника, будет контролировать эту сферу деятельности баронства. А что? Ее формы так и кричат, что она должна быть Министром сельского хозяйства, да и к делу она отнеслась серьезно, так что кандидатура очень подходящая.
Вечерами мы втроем, барон, я и Зравшун спускались в подвал и упражнялись в стрельбе. Мне стрельба такого удовольствия, как моим компаньонам не доставляла. Для меня экзотикой было то, что я лихо мог управляться с двумя саблями. Часто в подвале замка можно было наблюдать такую картину: барон и Зравшун отстрелявшись, долго глядят, как я веду бой с тенью на двух саблях, и, вздохнув, крутят пальцем у виска, мол, блаженный. Вроде и делает все правильно, но ведь стрелять-то гораздо интереснее, чем крутить в руках эти железки. Я на них не обижался, у нас, у каждого, свои приоритеты в вопросах воинского искусства. Даже стрельба из арбалета у нас воспринималась по-разному. Я, дитя цивилизации, напичкавшей меня информацией, при стрельбе прогонял в голове всякие поправки, на силу ветра, притяжение планеты, дальность стрельбы, а они, во всяком случае, Зравшун, просто чувствовали это. Когда я поинтересовался у Зравшуна, как он рассчитывает траекторию полета стрелы, то ответом мне были удивленные глаза наемника. Он посоветовал мне не заморачиваться на таких мелочах, а отдаться тому чувству, которое он вложил в меня с помощью амулета. Все уже давно вложено в меня, благодаря тому огромному количеству тренировок, которое получил Зравшун с малолетства и огромному количеству синяков, которые он получал, когда делал что-то неправильно. Закарит был хорошим, но строгим учителем. Тут мне пришла в голову одна мысль, а что, если изготовить подарочный набор посуды Закариту, ведь он в моей жизни сыграл очень существенную роль, да и порадовать старика хотелось. Все-таки столько лет живет на чужбине. Сделаем ему с Зравшуном его герб на каждой тарелке или чашке. Цвет используем тот, что бросился мне в глаза, когда я увидел флаг, развивающийся над той самой башней, в подвалы которой меня и моих товарищей ненадолго упекли.
Идея настолько понравилась мне, что я на следующее утро принялся за ее осуществление. За несколько монет я организовал индивидуальный заказ, а Зравшуна заставил позаниматься с художниками, чтобы получился такой же знак, как и у Закарита на шее. Через два дня в моей комнате, под кроватью стояли две коробки, которые предназначались лично Закариту и Фелидас. Зравшун скрупулезно выполнил все мои задания, относительно посуды, а когда я спросил его, понравится ли его матери и деду наши подарки, просто пожал плечами и бросил только одну фразу, что подарки дарят исключительно в День Возрождения. Да! Это я как-то забыл, значит, пусть коробочки пока постоят, а как придет время, так и подарим их тем, кому они предназначены. Думаю, что Закарит принял бы подарки в любое время, ведь он не дитя этого мира. А Фелидас
