Наш современник, будучи в горах, слышит довольно странные звуки. Пройдя на звук, он неожиданно вываливается в чужой мир. Его просят помочь, с этого момента и начинается его прогрессорство.
Авторы: Обатуров Сергей Георгиевич
охранники этого крыла следственного изолятора. Вскоре уже я, как матерый уголовник, подходя к дверям, сам вставал лицом к стене, дожидался открытия двери и шел дальше, сопровождаемый своим охранником. Попыток ментального воздействия не предпринимал. Зачем? Вариант побега даже в голову не приходил. С нашей правоохранительной системой, я смогу добежать только до первого полицейского. Чтобы скрываться от правосудия, нужно обладать каким-то опытом или нечеловеческим чутьем, так что это мне не подходит.
Наши мытарства по коридорам и переходам следственного изолятора закончились перед неказистой дверью, за которой явно прятался следователь. Сейчас я чувствовал за дверью всего одну ауру, которая сама явно чувствовала неуверенность. Мой охранник доложил, что арестованный доставлен и, пристегнув меня к стулу, вышел, оставив нас наедине. Следователь был мужчиной лет сорока с небольшим, а неуверенность его была вызвана тем, что никаких прямых улик против меня не было. Есть оружие со следами крови, но вот трупа-то нет. Мне можно инкриминировать только наличие сабель, метательные ножи под статью о холодном оружии не подходят, коротковаты. По саблям буду косить под толкиениста, на парней сошлюсь, они подтвердят, что я увлекаюсь этим течением, вот поэтому и сабли такие себе достал. Совсем пацанов сдавать не буду, вот ведь балбесы, меня заложить догадались, а то, что я могу сообщить, у кого эти самые сабли покупал, не просчитали.
Следователь все еще собирался с мыслями, а я расслабился, ведь сам знал, что на Земле никого не убивал, чист я перед законом. От этого появилась уверенность и, самое главное, я успокоился. Теперь я готов был к нашему непростому разговору. Думаю, что мне не придется прибегать к ментальному давлению, хотя у меня не было уверенности, что мне такое бы удалось, ведь потеря магической силы должна была сказаться и на моих ментальных способностях.
* * *
Вот и начался мой допрос. Следователь откашлялся, и начались стандартные вопросы, фамилия, имя, отчество, год рождения. Я отвечал, пояснял, направляя мысли следователя на то, что я обычный толкиенист. Да, я собираю копии старинного холодного оружия. Кровь на сабле? Так отмахивался от какого-то зверя, когда был в горах. В распоряжении следователя целая сеть лабораторий, которая может определить, чья кровь на сабле. Мне просто интересно, в чем меня обвиняют? Следователь, сделав большие глаза, сообщил мне, что меня, пока, ни в чем не обвиняют, а подозревают, так как в моем доме найдено оружие со следами крови и вот, как только лабораторные исследования дадут результаты, так мой вопрос сразу же и разрешиться, а пока я должен находиться под контролем следственных органов.
Я, конечно, рад за следственные органы, но почему в камере так холодно? Ведь, платя налоги, я, как бы, содержу эту самую правоохранительную систему. Хотя если разобраться, то я много чего содержу, и все в таком же состоянии. Следователь, видя то, что я ни в чем сознаваться не собираюсь, тоже обрел уверенность и начал давить на меня. Сыпались угрозы и номера статей уголовного кодекса, которые, видимо, я должен был выучить как «Отче наш», еще в младенчестве. Я напомнил следователю, что не ужинал, да и завтрак как-то, прошел мимо меня. То есть мы, похоже, друг друга в упор не слышали. Не слышать-то, не слышали, но отпустил он меня с допроса часа в четыре. За это время мне не предложили даже стакан воды, но не все так плохо, сигареты, о которых Минздрав предупреждает, все же были предложены, но только вот я, почему-то, не курил. Расстались мы, недовольные друг другом. Меня удивило, что результаты анализа крови нам так и не принесли. Вот! А в фильмах, преступнику еще только руки за спиной скручивают, а результаты по отпечаткам пальцев и группе крови уже готовы. Да я сам видел, как группу крови проверяют. Минутное дело, а здесь все как-то запущено. Ну ладно, подождем. Там, вроде, есть какой-то срок, когда должно быть выдвинуто обвинение, толи двадцать четыре часа, толи сорок восемь. Ладно, еще сутки я в камере выдержу, только бы поесть, да поспать. Если что, то опять в волка обернусь, а можно и в Черного, тогда и спать стоя можно будет. Ладно, в камере посмотрим. Про Черного, это я хорошо придумал, так как меня повели не в мою камеру, а куда-то вниз, в подвал. Перед одинокой дверью заставили раздеться догола и впихнули в малюсенькую камеру. На ум пришло и название сего помещения, карцер. Пол был покатый к середине, где находился мелкий сток, по которому текло немного воды. Это что, сюда гадить и отсюда же пить? Нет, нужно прекращать платить налоги. По-моему следователь
