Наш современник, будучи в горах, слышит довольно странные звуки. Пройдя на звук, он неожиданно вываливается в чужой мир. Его просят помочь, с этого момента и начинается его прогрессорство.
Авторы: Обатуров Сергей Георгиевич
транспортом. Я вытащил рюкзак и, захлопнув дверцу фургона, помахал водителю рукой на прощание. Тот лихо развернулся и умчался, не обращая внимание на лежачих полицейских. Я открыл дверь калитки на воротах, и прошел к себе во двор. Следовало хорошенько запереть ворота, так как, если моя пациентка сможет перемещаться по двору, то лучше тут никому не появляться. Я перевел взгляд на свою прокушенную руку. Края ран воспалились, и из них сочилась какая-то белесая жидкость. Рукав флиски пропитался им, ведь я вынужден был прикрывать такие раны в общественных местах. Вот как только разберусь со своей пациенткой, так и займусь собой. Не гоже такому лекарю ходить с такими ранами или их следами. Я решил все лечение проводить дома, не хватало, чтобы соседи лицезрели здесь непонятное существо, а вот когда оно окрепнет, то я попытаюсь его легализовать. Придумаю какую-нибудь байку об экзотическом животном, которое мне подарили благодарные пациенты.
Я пронес рюкзак в свой кабинет и стал вытаскивать пострадавшую. Та не подавала признаков жизни, так что я быстренько размотал все бинты и, разложив тело прямо на своем рабочем столе, принялся диагностировать состояние потерпевшей и восстанавливать то, что умудрился пропустить. Вскоре моя пациентка тяжело вздохнула и открыла глаза, вот это да! Глаза были под стать нашим, земным лемурам. Немного навыкате, огромные, или фасетчатые, или нашпигованные какими-то концентрическими кругами. Эти круги начали синхронно вращаться в разные стороны относительно золотистого зрачка. Цвет глаз был под стать чистым местам меха моей подопечной. Мордочка была симпатичная, так и хотелось ее потискать, думаю, что когда совсем оклемается, так будет выглядеть очень даже ничего.
Я проводил свое лечение еще минут тридцать. Состояние существа уже можно было назвать удовлетворительным, но и мои силы стали подходить к концу, а значит, сегодня я себе помочь не смогу. Пришлось поделиться своими соображениями с моей пациенткой, а заодно попросил ее как-нибудь назвать себя, чтобы мы могли общаться. Существо не поняло, что значит назвать себя. Я попытался объяснить, что когда существа общаются голосом, то они обычно дают друг другу какие-нибудь прозвища или клички. Еще лучше поступают родители, они, при рождении потомства, дают им имена.
* * *
Моя ментальная лекция не нашла отклик в душе моей партнерши, она просто не понимала, для чего это нужно. Тут меня осенило, и я поинтересовался, а обзывали ли они друг друга? Когда мы разобрались с тем, что такое «обзывали», то оказалось, что да, такое иногда случалось, но нам это, по моему, не подходило. Они обозначали того кого обзывали аббревиатурой от неправильно совершенных действий. Такое, в их мире, происходило редко, да и то, с детенышами. С моей подопечной такое, к сожалению, не случилось, хотя, почему не случилось?
— А я, ведь, могу тебя обозвать?
— Ну, если я сделала что-то не так, то можешь.
— Тогда я обзову тебя СУМКА.
— С моими сородичами отгадывать аббревиатуру было легче. Что я с тобой сделала-то не так?
— Чтобы тебе стало понятно, то я словами назову все то, что ты совершила, — и я четко выговаривая слова произнес, — ты Сразу Укусила Меня Как Аллигатор. — и передал ей это все мысленно.
Оказалось, что она и звуковые колебания воспринимает нормально, уши-то у нее не просто так прилеплены.
— И что, эта аббревиатура что-то обозначает в твоем мире?
— Ты не поверишь, но это мешок с ручками для того, чтобы удобнее было переносить небольшие вещи.
Мордочка моей гостьи расплылась в улыбке, и мне, по секрету сообщили, что их раса вынашивает детенышей в специальной сумке, расположенной на спине. Я удивился и, в свою очередь сообщил ей, что и у нас есть сумчатые животные, но только сумка у них на животе, так легче оборонять детеныша и ухаживать за ним. Моя Сумка усмехнулась и постаралась заверить меня, что в их сумках детенышам ничего не угрожает, для наглядности она предложила мне просто попытаться ее погладить по спине. Я поднес руку к такой мягкой, на вид, шерсти, а мне навстречу, из шерсти, выдвинулись костяные шипы. Нифига себе, а я же брал ее тело на руки и никаких шипов не почувствовал, а тем более не укололся. Сумка успокоила меня, что если бы я укололся, то мы бы сейчас с ней не разговаривали. Все свое оружие она потеряла когда ее гнали, или израсходовала, защищаясь. Я ее спросил, не яд ли из ее клыков, но оказалось, что клыки, это последний, так сказать, аргумент, а основная защита, это хвост с ядовитым шипом и ядовитые когти на лапах и спине. И сейчас только шипы на спине
