Оказалось, что ребята Вантилия обложили лагерь герцога со всех сторон. Если мы нападем на лагерь, со стороны замка, а они ударят в спину, то войско герцога побежит, а мы окажемся победителями.
Вот дурной Вантилий. Не сидится ему в засаде. Такой маневр, при раскладе один к четырем, быстро закончится в пользу герцога, что я и сказал посыльному. Их задача, не дать противнику просочиться вглубь баронства. Тогда мы их несколько месяцев вылавливать будем. Нет, нужно твердо дать понять врагу, что часть наших сил нацелена на уничтожение прорвавшихся отрядов герцога вглубь баронства. То есть, если такой отряд попытается прорваться, то уничтожать всех, кроме пары человек, чтобы донесли эту весть до всех воинов герцогского войска. В следующий раз, желающих совершить самоубийство будет значительно меньше. Главное, нагнать страху. Предположительно еще три, четыре дня, и терпение у людей герцога лопнет. Они, или бросятся на штурм всей армией, или начнут отводить свои войска с нашей территории. Посоветовал, при отступлении армии герцога взять в плен несколько человек, лучше, если это будет кто-то из командования.
Вообще, я не увидел ни одного командира, ни впереди, ни позади армии противника. Такое впечатление, что те воюют сами по себе. На марше, те как-то выделялись, а теперь найти их было практически невозможно, этой мыслью я и поделился с посыльным Вантилия. Тот задумался, а потом сказал мне, что герцог набрал армию, в основном из баронств своих баронов-должников, и те сливали туда весь ненужный людской хлам. Так что по экипировке, командиров не отличить. Скорее по поведению, или надменному виду. Тогда я попросил не тратить на таких время, меня интересовали настоящие командиры, которые были способны вести армию в бой. В общем, посыльный меня понял, и обещал сообщить все дословно Вантилию, а я пообещал ему, что он сможет легко уйти из замка, так как я отвлеку противника до утра, на чем мы и распрощались.
Как раз подошло время ночного артобстрела, и я поднялся на стену. Не торопясь зарядил арбалет, навел его в черное небо над головой, еще раз сверился с составленной днем таблицей, и выпустил первый болт. Он с гулом ушел в небо. Следующий я послал за ним приблизительно через тридцать секунд. Разброс составлял около полутора градусов, что на местности покрывало площадь в две, три сотни квадратных метров. Болты были сделаны из дерева, и только утяжеленные наконечники, делали их смертоносными. Сейчас моя задача состояла в том, чтобы нанести физический и моральный урон противнику, а так же посеять панику и не дать лагерю отдохнуть после тяжелого дня. В лагере уже слышались крики и ругань, кто-то метался с факелом в руке.
Вот и хорошо, а теперь можно идти спать. Утром еще раз всполошу лагерь. Посмотрим, насколько хватит их выдержки. Была бы у нас конница, то мы раздавили бы эту армию, как цыплят. Но чего нет, того нет. Как выяснилось, местные лошадки не возят на себе людей. Я, видимо, исключение. Ночные переполохи не мешали мне заканчивать создание станка для производства посуды. Обычный горшечный круг. Я решил не привязывать его к нашим приводам, а сделать так, как было у меня на родине. Сиди на скамеечке и вращай ногами центральный стол, а руками выводи контуры нового горшка. Горшечников, а точнее тех, кто решил стать горшечником, нашлось человек тридцать. Люди просто не верили, что можно сделать посуду лучше, чем им привозят из-за гор. Эта задумка решится быстро. Технически ничего сложного. Здесь больше нужны чувствительные пальцы и чувство прекрасного. Из этой тридцатки, только пятеро заслуживают пристального внимания. Вот им я и буду передавать все секреты изготовления керамической посуды. Нужно еще придумать, как ее раскрашивать. Еще была мысль натолкнуть их на идею создания стекла. В самой технологии я полный профан. Знаю, что нужно использовать кварцевый песок, Знаю, что при сильном нагреве он должен превратиться в кашеобразную стеклянную массу. Но вот, получится или нет, пока гадать рано. Наверное, нужны еще какие-нибудь добавки. С этими мыслями я и заснул.
Поднялся затемно. Прошел на стену и стал разглядывать вражеский лагерь. Ни одного огонька. Натянул тетиву, вложил, припасенный еще с вечера, болт, подкорректировал угол наклона и смещение по горизонтали и произвел выстрел. Шум в лагере начался, когда я выпустил уже шестой болт. Смерть приходила с неба тихо, слышно было только, как шуршит оперение. Я свое дело сделал и, позевывая, направился досыпать. Теперь лагерь будет гудеть как муравейник и ждать, когда же еще упадет с неба смерть.
Утром меня разбудили крики, быстро встав и слегка умывшись, вышел из своей комнаты. Все бегали, что-то кричали. Было не понятно радуются чему-то, или огорчаются.
