с аппетитом и попросила научить, как готовить такое вкусное блюдо. Тем временем, нам следовало собираться в диагностический центр. Я поинтересовался у колдуньи, пойдет ли она к врачу вместе со мной и сыном. Ликура решительно кивнула. Ну, здесь все было понятно, когда я ей рассказал о том, как будет проходить диагностика, то она поняла, что мы ничего не увидим, так что дала мне полный карт-бланш на то, чтобы я был с малышом. Теперь же врач будет объяснять, что у ребенка не так и куда нам обратится, и чем, и как лечить.
Наконец мы начали собираться на улицу. Сегодня было еще теплее, чем вчера, так что на улице было комфортно. Проехали по знакомому маршруту, на этот раз такой давки не было и мы даже посидели немного. Наконец показалась наша остановка, мы вышли и направились к зданию диагностического центра. Заняв очередь к врачу, мы просидели около сорока минут и наконец нас пригласили. Медсестра уже выложила врачу наши снимки и он принялся их разглядывать. Я, благодаря интернету, знал, что собой представляют такие снимки, Это, как если бы человека нарезали, как колбасу, на кусочки. Вот сейчас врач разглядывал такие кусочки. Заключение он написал раньше, а сейчас восстанавливал в памяти, что он хотел нам сказать.
Наконец он отложил снимки и обратился к нам. Как я его понял, то в мозге ребенка наблюдалась какая-то опухоль, которая давила на глазные нервы и затрагивала зрительные области мозга. Сделать заключение, доброкачественная или злокачественная опухоль он по снимкам не может, так что нужна биопсия, однако хирургическое вмешательство исключено, так как ребенок маленький и организм еще продолжает формироваться. Если опухоль злокачественная, то будет предложена химеотерапия, а если доброкачественная, то только хирургия и в более позднем возрасте. Он выписал несколько направлений, поставил на них штамп и пожелал нам удачи.
Ничего себе, по меркам нашего мира это очень серьезно, тем более, если это злокачественная опухоль. Он нам ее прямо на снимках показал, так что это очень плохо. У меня даже настроение испортилось. Ликура видимо по моему эмоциональному фону поняла, что дело плохо. Она меня прямо так и спросила, что неужели дело настолько безнадежное. Я только расстроено кивнул головой. Не ломать же перед ней комедию, что все само собой рассосется. Ту я одернул себя и вспомнил, что мы же лечили раненых в замке барона, так неужели мы, два целителя, не сможем помочь рассосаться этой опухоли. Если удачно запустить этот процесс, то организм сам начнет нам помогать. Значит, нужно как можно больше узнать информации о таком заболевании. Об этом я и сказал Ликуре. Мы, проделав знакомый маршрут, вернулись домой. Ликура стала раздевать малыша, а я пошел на кухню к компьютеру. На этот раз, компьютер настойчиво показывал мне, что пришло письмо. Я кликнул на сообщение о письме, и оно раскрылось. Оказалось, что нашелся еще один нумизмат. Он скинул мне выход на скайп и просил связаться с ним. Я кликнул на ссылку и, на удивление, клиент оказался в сети. Мы поприветствовали друг друга и он начал выяснять, реально ли то, что я предлагал в письме. Я подтвердил. Он попросил продемонстрировать товар перед камерой. Я сходил в комнату и принес несколько монет. По просьбе оппонента приближал их к камере или, наоборот, отводил руку подальше. Наконец мой собеседник сообщил мне, что возьмет пять таких единиц, цену он мне напишет в письме, там же укажет адрес, куда нам нужно будет приехать. Поинтересовался, почему у меня такой хмурый вид. Я ему рассказал о ребенке, у которого обнаружили опухоль головного мозга. Тот предположил, что я продаю монеты из-за того, что нужно собрать необходимую сумму на лечение. Я не стал его разубеждать, ведь если у нас с Ликурой ничего не получиться, то придется воспользоваться услугами земных врачей. Выйдя из скайпа и почты, я стал в поисковике искать информацию об опухолях. Что это такое и как они образуются. Через три часа я с уверенностью мог сказать, что врачи сами ничего об этом не знают. Складывалось такое впечатление, что все статьи написаны не для людей. Выводы и предположения строятся больше на домыслах, чем на реальном материале. В общем, я разочаровался. Ликура несколько раз заглядывала ко мне и всякий раз видя, как я недовольно мотаю головой, исчезала. Наконец я прекратил насиловать поисковую систему и вспомнил, что нам же нужно поесть. Крикнул Ликуру, ведь нужно было приготовить обед. Ликура пришла, а когда взглянула на мое лицо, то предложила опять сделать омлет. Я ее поучу, да и готовиться он быстро. Я не возражал. Мы еще раз прошли все стадии приготовления классического омлета. Он получился пышным, пока была закрыта крышка, а как только ее открыли, сразу опал. Ликура начала сокрушенно качать головой, но я ее успокоил,
