Прогулки с пантерой

именно своей жизни вселяли в мою подругу комплексы, по величине сопоставимые с черными дырами. В эти черные дыры легко ухали ее заморские одежки, приобретенный на чужбине лоск и беглое знание итальянского. О муже, который пока вовсе даже и не муж, и вовсе говорить нечего. Чем она могла похвастаться? Тем, что с родителями раз в году видится? Бездетностью? Шатким социальном статусом? Ее ценности, наложенные на посконный быт, меркли. Цена ее достижений была столь же нелепа в глазах родных и близких, как «Феррари», купленная для поездок на огород. Что составляет счастье человека? Дети, дом, большая крепкая семья. Женатого мужика, уж не самого завалящего, можно найти и здесь. Незачем для этого в неведомую Италию ломиться.
В общем, презентация славного города Рио-де-Жанейро, читай Милана, с треском провалилась. Как и Шуре Балагонову, Санькиным друзьям детства, мегаполис, где все поголовно ходят в белых штанах, казался местностью, недостойной ноги серьезного человека. К тому же, даже не читая «Золотого теленка», они интуитивно догадывались, что Остап плохо кончил.
— Да не расстраивайся ты так, — тормошила я Саньку.
Жаждущий настоящей русской экзотики Марко из всех предложенных выбрал грузинскую кухню. Я знаю несколько грузинских ресторанов, где кормят средне и даже плохо, но мало — нигде. Стол ломился от тяжести блюд.
— А я не расстраиваюсь, — Санька с наслаждением откусила от горячего, исходящего маслом хачапури, — растолстела тут, уже юбка не сходится. Вот представляешь, в Италии, сколько ни ем, только худею, а тут начинается.
— В Италии твое тело приходит в согласие с душой, — улыбнулся Марко, — а душа у тебя легкая, точно горная газель, вах!
За считанные секунды он научился копировать грузинский акцент и даже перенял у черноволосой быстроногой официантки несколько замысловатых грузинских оборотов. Он пребывал на седьмом небе. Ничто, ну ничто к этому не располагало, а громиле хоть бы хны. Может, его переполненное информацией сознание уже произвело тайные прогнозы, судя по его довольному лицу, обнадеживающие. Хотя, скорее всего он просто влюблен. Как школьник, впервые за четыре десятка прожитых лет.
Гришка составить нам компанию отказался. В то время как мы старались насладиться изобильным ужином, он стоял над душой у группы аналитиков, сортирующих видео. Ребята отказывались знакомить его с результатами, прежде, чем они завершат работу. Зато позвонил из Германии Федоткин и сказал, хотя это пока и не наверняка, что удалось обнаружить целых два помещения, в которых мог скрываться убийца во время своих вакханалий. В настоящее время их пристально изучают эксперты.
Лешка сидел грустный. Встряску, которую нам всем устроил Филипп, далась ему особенно тяжело. Он и прежде испытывал комплекс вины перед сыном. Ему казалось, что он из рук вон плохой отец, что времени ребенку уделяет мало, а когда уделяет — не умеет найти правильный подход. От давней юношеской любви, не отмеченной штампом в паспорте, у него была еще и старшая дочь, Леночка. Хорошенькая, как ангел, и зловредная, как исчадие ада. В общем, почти многодетный папаша. Но есть люди, которые никогда, даже в старости, не ощущают себя родителями. Нет, они вполне способны нежно и трепетно заботиться о потомстве. Но родитель, это не столько служба бесплатной помощи, сколько социальный статус. С этим у милого были проблемы. Он изначально не воспринимал отпрысков, как детей. Они были для него равными и совершенно автономными существами. Читать им мораль он считал таким же странным, как выговаривать ровеснику коллеге за небрежный вид или неподобающее поведение в обществе. Наверное есть детки, которые понимают и ценят такой подход. Но тот же Филипп… По моему мнению, ежовые рукавицы были столь же необходимы для его здоровья, как регулярно принимаемые поливитамины.
— Что-то вы, Настя, совсем загрустили, — попытался растормошить меня Марко, — устали?
— Устала, — честно призналась я.
— Зря я вас вытащил, вам бы наверное лучше всего поспать.
— Ладно, вы можете быть реабилитированы. Скажите, когда все это кончится?
Марко задумался. Отхлебнул густого красного вина.
— В каком-то смысле это уже закончилось, — сделал он неожиданное признание. Вот только в каком… Я не знаю. Но, образно говоря, нити судьбы уже сплетены.
— Уууу, — сморщилась я, — ну только вот этого не надо, а?

Результаты анализа видеоархивов Анжелы и Зигфрида, а также вытрясенных вместе с душой пленок, бережно хранимым, прав был Марко, Дмитрием Коньковым, повергли нас в шок. Ровно двадцать раз в разные дни, в разных ситуациях и комбинациях там мелькал …Петя. Были там и другие