Алексей Мызин — никто. Ничтожная зарплата, скучная работа, долги… И вдруг все заканчивается. Вернее — начинается. Мызину предлагают работу на Правительство. Непонятный контракт, но — очень серьезные деньги. За что? Да ничего особенного. Просто Алексею невероятно повезло: он — Проходимец. То есть обладает редчайшей способностью — проходить через Врата между Мирами. И проводить караваны.
Авторы: Бердников Илья Владимирович
и вы будете свободны от ваших обязательств по отношению к этой славной организации, — в голосе Чаушева скользила издевка. — Дальше вы вольны распоряжаться собой по своему усмотрению, так, господин представитель Братства?
Нэко недовольно кивнул.
— И вы сможете забрать мой груз и вывезти его с Пиона, что будет не легче, чем попасть до этого на Пион, — завершил Чаушев. — Куда доставить груз, вы узнаете из приложенному к грузу руководству. Не беспокойтесь: это будет несложно. Что вы на это скажете, господа?
— Мы ведь уже дали согласие, Евгений Викторович, — сказал я, поднимаясь из-за стола.
— Верно, — подтвердил Данилыч.
Санек просто кивнул головой, проявляя несвойственное ему малословие.
— Тогда попрошу вас, Алексей, и вас, Петр Данилович, последовать за мной в кабинет для подписания договора и обсуждения подробностей дела. Кстати, — Чаушев ткнул пальцем в мою грудь, — молодой человек, вы не забыли, что сегодня вечером участвуете в сезонных гонках на хатанах?
Данилыч изумленно уставился на меня.
— Ты что, Леха, — прохрипел он, враз потеряв голос, — не отказался от этой дурной затеи?
— Я думаю, молодой человек решил идти до конца, — улыбнулся Чаушев. — Впрочем, должен заметить, что это его решение во многом облегчает возможные конфликты со службой безопасности Шебека, могущие возникнуть при попытке миновать пропускные пункты на Дорогу до его участия в соревнованиях. Я, несомненно, постараюсь сделать все, что можно, но мне крайне желательно было бы не обострять отношения с безопасниками, и так косо поглядывающими в мою сторону, но постараться находиться на Шебеке как можно дольше, чтобы сделать еще несколько важных дел. Если же молодой человек выйдет с честью — а это необязательно означает победить — из этой гонки, то вы сможете беспрепятственно покинуть Шебек, скорее всего, даже без осмотра транспорта, что весьма желательно для всех нас. Могу только посоветовать вам, Алексей, не лезть в гущу драки, а постараться хотя бы остаться целым или — как можно удачней упасть с хатана, если вас зацепят.
— Я постараюсь, — уныло проговорил я, сам удивляясь своему решению участвовать в этом безумии под названием «сезонная гонка». — Коль уж так случилось. Постараюсь хоть в грязь лицом не ударить…
— Постарайся хотя бы выжить, — мрачно произнес за моей спиной Нэко.
Стадион ревел. Весь титанический комплекс словно превратился в единый живой, грохочущий звуками, плещущий перехлестывающими через край эмоциями организм. Или, скорее, улей, рой с единым мышлением, желаниями, устремлениями. В воздухе, наэлектризованном нервной энергией толпы, витало только одно желание — страсть к развлечениям. Конечно, ведь сегодня — сезонные гонки.
Я с отупением загнанного в угол зверя оглядывал многотысячные трибуны, колышущиеся эмоциональными волнами. Было очень страшно. Так страшно, что я и думать забыл о предстоящей мне миссии по проникновению на Пион, о сестренке с мамой, которых я хотел вывезти с изгаженной промышленностью и жадностью Земли, об Илоне, что ждала меня где-то там, возможно — за тысячи световых лет или параллельных измерений…
Мозг лихорадочно работал, словно я мог, прокручиванием в голове немногих тренировок, принести себе хоть какую-то пользу. Как будто по правилам сумасбродного спорта на изощренной трассе, и так сложной для прохождения, не будет еще и неизвестных ловушек и препятствий, которые меняются каждый год, добавляя остроты в это далеко не пресное блюдо. К моей внутренней панике еще добавлялось неприятное чувство из-за того, что мою перекошенную рожу сейчас видят миллионы, а может и миллиарды, людей: две назойливые шарообразные камеры, снабженные какими-то двигателями, вились вокруг, снимая каждое мое движение. Да, здесь было из-за чего выйти из себя!
Я набрал полную грудь воздуха, потом медленно выдохнул его, насильно успокаиваясь и напоминая себе, что меня сейчас не могут видеть многочисленные зрители, что гонщики остаются инкогнито до конца гонки, а запись с витающих вокруг меня камер станет достоянием масс только тогда, когда уже будет известен чемпион.
Многоярусные трибуны вдруг умолкли, под гигантским, многокилометровым куполом комплекса наступило затишье, еще более накаленное эмоционально, чем фонтан криков, бивший до этого. На главную трибуну, уродливым грибом парившую под самым центром купола, вышли представители власти и спортивные судьи.
