Проходимец по контракту

находят в одном сумасшедшем мире, где даже время бежит быстрее, чем везде. Непонятно только, кто создатели этих мечей и что с ними случилось. На Шебеке считается великой удачей приобрести такой клинок, личные телохранители главы Совета Шебека имеют такие клинки, что передаются из поколения в поколение…
— И стоят они целое состояние, — проговорил Санек, не отрывая глаз от клинка.
Нэко кивнул, как-то враз помрачнев.
— Я не понимаю смысла такого дорогого подарка, — сказал он. — В принципе, цена этого артефакта уже достаточна, чтобы оплатить ваше задание… Это не вяжется с капитаном Джангатом…
— Он русский, — сказал я, снова сдвигая выпуклый цветок возле гарды меча. Лезвие с шипением ушло в рукоять, словно всосалось ею. — Он русский офицер, и фамилия его — Чаушев.
Нэко недоуменно пожал плечами и полез ковыряться в каких-то ящиках. Данилыч снова подмигнул мне и через каютку вышел наружу. Я сунул рукоять «Кото-хи», который стал звать про себя просто «кинжал», в чехол из чешуйчатой шкуры какого-то пресмыкающегося и, заметив петлю, повесил эти чешуйчатые ножны для рукояти на пояс.
Ками тоже вышла наружу, накинув куртку. Санек шмыгнул следом. Я последовал за ними, спустился на мокрую землю и замер. Теперь, когда я видел рассвет этого мира, я понял, почему его назвали Пионом: небо было укрыто странными нежно-розовыми облаками, своей странной вертикальной бахромчатой структурой так напоминающими майские пионы, что школьники огромными букетами тащат на последний звонок и торжественно вручают учительницам…
Только это было не земное небо.
— Красиво, — шепнула замершая возле машины Ками.
— Да, неплохо, но вот город мне этот не нравится, — заметил щурящийся вдаль Данилыч.
И правда: темные рваные силуэты небоскребов под перистым, рыхлым розовым небом скорее внушали тревогу, чем умиротворение. Оттененный розовыми бликами, полуразрушенный город выглядел еще более мрачно и грязно, являя собой кричащий контраст на фоне нежного неба. Со стороны города сырой холодный ветер доносил запах гари и еще чего-то кислого, химического, заставляя меня зябко застегнуть куртку и поглубже зарыться головой в воротник. Едва ли было больше чем пара градусов выше нуля, и моя голова начала мерзнуть без шапки.
— Жуткая картина, — подал голос Санек. — Надеюсь, нам туда не придется ехать? Кто знает, кто или что там может водиться?
— Скорее всего, там никого нет, — сказал Данилыч. — Всю ночь работали сканеры — я боялся, что кто-нибудь к нам подберется, — но никакого шевеления приборы не заметили. Как, впрочем, и любых радиосигналов.
Распахнулась дверь «Скании», из кабины высунулся Нэко, чье лицо нельзя было назвать радостным.
— Наш заказчик там, — он ткнул пальцем в сторону темного массива города, полностью подтверждая опасения Санька. — Сигнал базирования клиентов идет именно оттуда.
— Из этих развалин? — переспросил Данилыч. — Это какой такой сигнал? Да на всех радиочастотах, кроме естественных шумов, ничего нет!
Нэко прищурил и так узковатые от природы глаза.
— В любой шум можно вплести нужный сигнал, и так же его можно вычленить оттуда, если иметь нужную аппаратуру. Да и сигналы бывают не только на радиочастоте. Меня же интересует больше то, что Алексей умудрился вывести нас буквально к точке доставки, что очень облегает нам работу.
— «Ночной Экспресс» — доставка до самого вашего порога! — процитировал я надоевший в свое время рекламный баннер.
Данилыч махнул рукой:
— Ладно, ребята, поднапряжемся немного, и половина дела уже будет сделана! И как кажется, никаких боевых действий здесь не происходит… — Он повернулся к Нэко. — Я правильно говорю или еще что-то пропустил?
Нэко попробовал ободряюще улыбнуться, но у него это не очень-то вышло.
— Нет, похоже, здесь действительно тихая территория. Но я рекомендую всем надеть боевые комплекты и быть настороже: кто знает, что может оставаться в этом городе после прошедших здесь боевых действий…
Через несколько земных часов автопоезд медленно продвигался к окраине города по изъязвленной воронками, полузасыпанной всяким мусором дороге. К счастью для нас, кто-то, проезжавший раньше нас, позаботился о том, чтобы расчистить середину широкой автострады, и этой чистой от мусора, обломков и остатков горелой изуродованной техники полосы было вполне достаточно для свободного проезда «Скании». Эту чистую дорогу мы нашли через несколько часов напряженных поисков, и то лишь благодаря пометкам в планшете злополучного и безликого для меня Проводника, который даже после своей смерти помогал нам в пути. По словам Нэко, расчистка была сделана одной из враждующих