Алексей Мызин — никто. Ничтожная зарплата, скучная работа, долги… И вдруг все заканчивается. Вернее — начинается. Мызину предлагают работу на Правительство. Непонятный контракт, но — очень серьезные деньги. За что? Да ничего особенного. Просто Алексею невероятно повезло: он — Проходимец. То есть обладает редчайшей способностью — проходить через Врата между Мирами. И проводить караваны.
Авторы: Бердников Илья Владимирович
в этом мире сторон, когда из города отводились войска. Почему же отступающая сторона не завалила за собой дорогу, преграждая путь неприятелю, Нэко не знал. Теперь он прочно сидел во втором кресле кабины и практически не отрывал глаз от мониторов принесенных им приборов, некоторые из которых он подключил к панели «Скании», видимо используя радиолокационные установки и прочие сканеры, которыми был снабжен автопоезд. Приборы эти он, по всей вероятности, достал из ящиков с грузом, что нам нужно было доставить куда-то в полуразрушенный город.
А сам город постепенно надвигался на нас, уже нависая первыми мрачными костяками зданий, простираясь по бокам шоссе грудами обломков и мусора.
Я сидел в кабине на койке сзади кресла водителя. Рядом и посредине кабины стоял Санек, просунувший наружу через верхний люк защищенную герметическим шлемом голову. Вообще, все в автопоезде, включая сидящую в башенке за пулеметом Ками, были упакованы в герметичные защитные комбинезоны, усиленные броневыми вставками и надетыми поверх жилетами с кучей карманов и встроенной техники. Забрала многофункциональных шлемов мы пока что держали открытыми, кроме Данилыча, который совсем снял свой шлем, апеллируя тем, что он ему мешает вести машину по «такому сложному пути».
Город постепенно окружал автопоезд своей мрачной, изуродованной массой, пока, повернув влево, мы не потеряли из виду просвет между домами, указывающий, откуда мы приехали.
— Далеко до места передачи груза? — поинтересовался Данилыч, в очередной раз проводя чиркающую бортами «Сканию» в узкий просвет между завалами. — Сколько еще по этим руинам колесить? Учти, места развернуться назад может и не быть, а сдавать задним ходом такое расстояние просто замучаешься, да и нереально это, учитывая такие узкие места и повороты, я же не на легковушке еду!
— Там будет выезд, — заверил его Нэко. — Возвращаться будем другой дорогой.
— Это ты тоже из шумового сигнала высосал? — язвительно заметил шофер. — Ладно, посмотрим, что будет дальше: чего наперед загадывать! Только меня напрягает ожидание того, что в любой момент каждое из этих зданий нам на башку может свалиться! Они ж все на соплях держатся! И какому ненормальному пришло в голову назначить место передачи груза в такой…
Дальше последовала такая красноречивая фраза, многоэтажности которой могли позавидовать даже возвышающиеся над городом уцелевшие небоскребы.
Нэко предпочел промолчать, а Данилыч еще медленней повел автопоезд по опасному коридору.
Мне все больше становилось не по себе в этих мрачных руинах. Город не шел ни в какое сравнение с циклопическими футуристичными постройками Шебека, скорее напоминая земные крупные города. Этакий Лос-Анджелес в руинах, заброшенный и темный, под розовым, но дающим как-то мало света небом. Тянулись кучи мусора, издырявленные каким-то оружием стены, черные провалы окон и целые ряды этажей, где рухнувшие стены оголили внутренние помещения. Несмотря на это, интерьера оголенных помещений все равно не было видно: предательское розовое освещение не давало возможности заглянуть внутрь тонувших в темноте комнат, словно помогая городу хранить свои мрачные тайны.
И боль. Несмотря на тишину, нарушаемую только хрустом мусора под колесами автопоезда, город не молчал — он стонал всем своим существом: балками перекрытий, грудами битых строительных блоков, искореженной техникой, остатками мебели, выброшенной взрывами из развороченных квартир и оказавшейся на улице против своей воли. Выл ветер в ребрах и искривленных судорогой пальцах арматуры, стонали беззвучно оставшиеся относительно целыми стены, и жутким криком вопили черные оконные проемы, стараясь всему окружающему передать глубину трагедий, произошедших внутри квартир. Все это перегружало нервную систему, давило на психику… Ни за какие коврижки я не согласился бы по доброй воле отправиться в такое место один. Даже будучи в довольно большой и достаточно вооруженной компании, я кожей ощущал флюиды страха, витавшего над городом. Страха, что страдания и ужас, пережитые этими измученными руинами, могут умножиться.
И ни одного живого существа на улицах. Даже каких-нибудь местных крыс или ворон, что обязательно шастали бы по заброшенному земному городу. Это наводило на какие-то неприятные мысли, например о бактериологическом или химическом оружии, опустошившем округу и затаившемся теперь в развалинах миллионами вирусов или миллиардами отравляющих частичек…
Впрочем, анализаторы состава воздуха аппаратуры Нэко молчали, равно как и счетчики радиации.
— А что известно о местной войне? — спросил я у Нэко, чтобы как-то разбавить гнетущее впечатление,
