Алексей Мызин — никто. Ничтожная зарплата, скучная работа, долги… И вдруг все заканчивается. Вернее — начинается. Мызину предлагают работу на Правительство. Непонятный контракт, но — очень серьезные деньги. За что? Да ничего особенного. Просто Алексею невероятно повезло: он — Проходимец. То есть обладает редчайшей способностью — проходить через Врата между Мирами. И проводить караваны.
Авторы: Бердников Илья Владимирович
уже давно есть у всех ее подружек, и как она опечалится, когда обнаружит, что это не такая кукла, а дешевая китайская подделка — на другую у старшего брата просто денег не хватило, — а подружки не преминули ее за это высмеять… Не поймешь, что такое, когда ты пригласил любимую девушку в кафе, и у тебя кусок не лезет в горло, а в желудке ледяная глыба от того, что ты не знаешь, хватит ли тебе денег рассчитаться за заказанный ужин…
Я осекся. Что-то Илона подозрительно притихла. Обиделась?
— Я не умею разговаривать с девушками, — извиняющимся тоном пробормотал я, поднимаясь.
Илона сидела, обхватив колени руками. Пристально глядя на меня.
Точно, обиделась. Понять бы выражение ее глаз…
— Знаешь, — сказала она, помолчав, — я бы очень хотела, чтобы у меня был такой брат.
— Ты что, уже себе родственников выбираешь? — Это был Вержбицкий, подошедший незаметно, или это я в запале собственной тирады не услышал его грузной поступи? — Значит, моя дочь, зная, что я ищу гостя, похищает его и прячет подальше для собственного развлечения?
«Ага, — подумал я, — и подальше от гаража!»
— Значит, так, — Вержбицкий невозмутимо плюхнулся прямо на траву. — Мне уехать нужно. Срочно.
«Так, а гараж неубранный стоит…»
— Это противоречит моему гостеприимству, но обстоятельства того требуют. Так что я распорядился, чтобы тебе ни в чем отказа не было: хочешь — окрестности изучай, поохоться, рыбу там полови… а хочешь — в городок подайся, там найдешь чем развлечься. Только советую, — пан Стах ткнул меня здоровенным пальцем, отчего я чуть не опрокинулся на спину, — окрепнуть малость, прежде чем в омут утех бросаться. Ну, думаю, Илонка за тобой присмотрит, — пан Стах подмигнул прозрачно-голубым глазом, усмехнулся в усы. — Я-то рад из-под ее тирании выскользнуть на недельку, а там, гляди, и Данилыч прикатит, сподручнее будет от нее отбиваться!
— Папа! — делано возмущенно воскликнула Илона. — Только не надо делать из меня домашнего монстра!
— Вот, опять диктует, как ее отцу поступать… — Вержбицкий скорбно развел руками. — Зато спокойно на нее дом и все дела можно оставить: порядок будет полнейший!
Он поднялся и направился в сторону дома. Уже почти скрывшись за деревьями, повернулся, уставился на Илону.
— Жан опять твоей руки просил. Я ему сказал, что подумаю. — Вержбицкий прищурился. — Ты, донька, с ним осторожнее, у него голова требухой набита, в отличие от нашего гостя, но гнать его рановато: папаша большой вес в совете заимел, надо подождать немного, чтобы пакости какой не подкинул, а там разберемся.
У меня, наверное, отпала челюсть.
— И за тварью своей следите: мне дочь живой и здоровой нужна. Ужинать будете без меня… И, Илона, — пан Стах погрозил пальцем. — Не обижай гостя.
Он повернулся и исчез за деревьями. Бесшумно.
Вержбицкий уехал на том самом внедорожнике военного типа. Даже на ужин не остался. Пан Стефан, по словам Илоны, вместе со своим семейством справлял какой-то местный праздник. Что-то вроде «дня весны» или в таком же роде.
«Интересно, — мелькнула у меня мысль, — а обычай сидеть под сакурой у них имеется?»
Неплохой, кстати, обычай.
Пан Крус, перекусив немного и почтив своим вниманием графинчик с какой-то наливкой, откланялся, оставляя меня вместе с Илоной за почти нетронутым столом. Илона, окликнув старика в дверях, подошла к нему и о чем-то, как мне показалось, проинструктировала, после чего вернулась за стол. Через пару минут со двора донесся слабый шум отъезжающей машины.
Пани Вержбицкая была в этот вечер, как и всегда, очаровательна, заботлива и непосредственна, чем немало меня раздражала. Наконец, покопавшись в самом себе, я пришел к выводу, что веду себя глупо.
— Не знаю, почему я в последнее время какой-то напряженный, — пожаловался я Илоне, ковыряя вилкой какой-то кофейно-молочный пудинг. — Вроде все хорошо. Вроде меня отлично принимают…
Илона внимательно смотрела на меня, ожидая продолжения.
— Идиотское какое-то состояние. — Я отодвинул пудинг в сторону.
— Это ранение. Лекарства, перенапряженная нервная система… — Илона откинула непослушную прядь. — Ну и я тебе нравлюсь.
Я проглотил полный рот воздуха.
— С чего ты решила?
